В грохоте и плаче развалился домашний мир: штукатурка свалилась с потолков, в кровать ткнуло полог. Запах огня от каминных свечей стал ярче пламени, которое превратилось в мельницы света – как у ситхов из фильмов, если бы были они здесь. Я амортизировал удар и теперь стою с закрытыми глазами, чувствуя вкус войны на губах....
Я видел энергетический канал, исходящий от посохов в сторону цели, с чередованием красных и зеленых силовых линий.
— Равновесие, — прошептала Илени.
«Восстановление Равновесия», — вдруг всплыла чужая наведенная мысль. Сверкнула яркая вспышка и из наших соприкасающихся острий посохов вырвался хорошо видимый луч толщиной в руку. Луч уперся в здание, прожигая камень насквозь. Внезапно здание окуталось свечением, в окнах сверкнуло пламя, а затем сам камень потек, превращая строение в подобие огарка свечи.
Когда луч погас, Илени захлопнула открытый от изумления рот, и крепко выругалась.
— Что это было? — она посмотрела на наши посохи.
— Восстановление Равновесия. Я бы поинтересовался, что они там такое имели при себе, что среагировали наши посохи. Не забывай, они разумные. И что-то им особо не понравилось в твоих бунтовщиках.
— Посмотрим, что? — и Илени тронула коня.
Кавалькада медленно пересекла площадь и подъехала к остывающей оплывшей куче. Я бросил поисковое плетение — нет, в живых никого не осталось.
"— Ближе не стоит, — притормозил я ее. Она искоса посмотрела на меня, но все-таки решила не рисковать и остановила коня шагов за двадцать.
В оплывшей куче трудно было узнать большое здание, скорее все это было похоже на исполинский термитник.
— Мы тут ничего не найдем, — сказал я, внимательно осмотрев дело посохов наших.
— Можно начать раскопки... — начала было Илени.
— Лучше не стоит. А вот объявить это запретным местом — да. Да и смотри сама, тут все сплавилось в одну большую кучу камня, чтобы все это разобрать потребуется уйма камнетесов и рабочих.
— Ты не понимаешь, — она раздраженно сжала вожжи. — Мне надо увидеть останки матриарха гнезда го Ригаал, оспаривавшего мои права на верховенство. И ее щенков.
— Боюсь, тут все сплавилось воедино. Один камень. Так что ничего ты не увидишь.
— Нет, их родовое гнездо я спалила. А это был Сенат. Основала эту гадость моя бабка еще две сотни лет назад, гнездо разврата. Оставшиеся го Ригаал прибежали сюда вместе с еще парочкой мелких гнезд. Думали отсидеться, пережить осаду и потом заслужить помилование.
— В случае с тобой они ошиблись, — хмыкнул я.
— Да. Я не веду переговоров с изменниками и их не милую.
— Полагаю, больше никакого Сената не будет, — сказал я.
