Весна в цветах и звуках Москва 1553 года превращается в backdrop для предательства. Князь Савельев и его супруга княгиня Ульяна прогуливаются по живописному саду, когда изумрудные вишневые ветки и алый грушевые яблони словно дышат жизнью. Вокруг тропы пестрят цветы черемухи и сирени, а шмели создают мерцающий полет света. Атмосфера наполнена весельем и любовью, но скрытый в этом благородном ландшафте разрыв душ становится все более заметным....
Коли царь считает меня главным заговорщиком, коли послал за мной свою особую дружину, о подвигах которой я наслышан, значит, оправдаться я не смогу. Мне не дадут оправдаться. И в первую голову не даст все та же Ефросинья, что спит и видит на троне сына своего князя Владимира Андреевича.
Савельев спросил:
– Что за человек сопровождал дружину от Пскова до этого подворья? Твой человек?
– Мой, чего скрывать. Сотник бывший Агатов. Его по Москве хорошо знал мой помощник. Он тако же недоволен правлением Ивана Грозного, потому и приехал ко мне.
Савельев возмутился:
– Пошто о царе лжешь? Когда это он ни за что казнил или опале предавал?
Ростов вновь вздохнул:
– Да, то и худо, что многие на Руси видят в Иване благодетеля, а не кровавого демона.
– В тебе говорят ненависть и злоба.
– А что должно во мне говорить? Когда ни за что я там разом лишился всего?
– Зато здесь многое приобрел.
– Здесь чужбина, на Москву же мне путь закрыт.
– Что не мешает тебе распутничать с непотребными бабами и гулять вовсю на починке у Пскова.
– Тем я боль свою изгонял.
– Не верю. Но у тебя есть возможность оправдаться пред царем.
– А потом велит казнить?
– Потом, думаю, помилует. Покуда я предлагаю тебе добровольно поехать с дружиной, а страже твоей – сложить оружие и не доводить дело до новой крови.
Ростов посмотрел на Савельева.
– Нет, князь, того не будет. Ефросинья Старицкая уже сделала все, чтобы царь уверовал, что это по моей команде злодеи убили младенца. И никакие оправдания не помогут.
Савельев поймал себя на мысли, что Ростов имеет какую-то цель, заводя этот бестолковый разговор.
