Весна в цветах и звуках Москва 1553 года превращается в backdrop для предательства. Князь Савельев и его супруга княгиня Ульяна прогуливаются по живописному саду, когда изумрудные вишневые ветки и алый грушевые яблони словно дышат жизнью. Вокруг тропы пестрят цветы черемухи и сирени, а шмели создают мерцающий полет света. Атмосфера наполнена весельем и любовью, но скрытый в этом благородном ландшафте разрыв душ становится все более заметным....
Разбойник выбросил вперед вилы, намереваясь приткнуть охранника к бревну.
Но шестопер оказался быстрее.
Взмах, и древко вил переломилось пополам. Обломок вонзился в ограду стойла, древко осталось в руке незадачливого конокрада. Но отступать ему некуда, рванулся вперед. И совершил ошибку. Впрочем, любое его движение стало бы ошибкой.
Горбун нанес сокрушительный удар рукой в челюсть, от которого конокрад не только остановился, но отлетел назад, глухо плюхнувшись в навозную кучу.
Горбун вытер пот. Кони ржали, метались, кровь почуяли.
Савельев, увидев двух валяющихся на земле мужиков, заметил открытые ворота конюшни. Кинулся туда и едва не столкнулся с выходившим Горбуном.
– Полегче, князь, так и убиться можно.
– Вот чертила, чего тут было?
– Да ничего особенного. Конокрады, пять рыл, хотели наших коней увести. И что интересно, Дмитрий Владимирович, они не тока знали, что мы встали здесь на постой, но кто-то оставил для них открытыми ворота.
Горбун горделиво повел головой.
Князь проговорил:
– Да, для здравия это вельми вредно. Конокрады живы хоть?
– А кто их знает? Двое али трое должны выжить, но надо глядеть.
– Новик, – позвал ратника князь.
– Да, Дмитрий Владимирович?
– Глянь на того, что валяется у бочки.
– Угу.
– Уваров!
– Слушаю, князь.
– Ты посмотри на двоих, что у конюшни.
– Да, князь.
Сам же Савельев с Горбуном зашли внутрь.
"Туда же прибежали и хозяин постоялого двора, его сын и работники.
– Чегой-то тут? – испуганно спросил Шатров.
– Погодь, стой на входе, вместе со своими людьми.
Местные подчинились.
Савельев подошел к первому разбойнику, тот хватал воздух окровавленным ртом. Зубы выбиты, челюсть сломана – понятно с первого взгляда.
Князь взглянул на Горбуна.
– Чего уж ты так-то, Осип?
– Так он саблей махал. Мне чего, ждать, что ли, покуда посечет? Ну и вдарил, и то вполсилы. Иначе голову проломил бы.
– Кто ты? – нагнувшись к раненому, спросил Савельев.
Разбойник что-то промычал.
Утвердительно покачав головой, князь прошел ко второму. У того физиономия оплыла так, что и глаз не видать.
– Кто? – спросил князь.
Конокрад приподнял руку, указал на Горбуна.
– Да не кто тебя вдарил, спрашиваю, а ты кто?
– Э… я… – изо рта пошла кровь.
От двери донеслось:
– Купец, пройтись можно, я многих в округе знаю, может, и признаю кого.
– Пройди, глянь.
