Весна в цветах и звуках Москва 1553 года превращается в backdrop для предательства. Князь Савельев и его супруга княгиня Ульяна прогуливаются по живописному саду, когда изумрудные вишневые ветки и алый грушевые яблони словно дышат жизнью. Вокруг тропы пестрят цветы черемухи и сирени, а шмели создают мерцающий полет света. Атмосфера наполнена весельем и любовью, но скрытый в этом благородном ландшафте разрыв душ становится все более заметным....
Шатров узнал первого с разбитой челюстью.
– Ба! Да это Митяй Грач.
Воевода и Горбун подошли к нему.
– Что за Грач?
– Известный разбойник. Но народ не грабит, а все боле по коням промышляет. Встанет обоз на постой где-нибудь у ближнего лесу, Грач тут как тут. И нет в обозе коней. А вот кому он их сплавлял, неведомо.
– Может, из села?
– Не-е. Откель он, неведомо, но разбойничает в наших краях.
– Глянь на второго.
Шатров посмотрел.
– Этого не знаю, не видел.
– А тех, что на улице?
– Не глядел.
– Так погляди и будь во дворе с сыном и разбойниками.
– Ага, купец, только пошто твои люди тебя князем величают?
– По то, что так я велел.
– А? А я уж подумал, и на самом деле князь.
– Ступай, да быстро.
Когда Дмитрий вышел из конюшни, Шатров разглядывал лежащих на земле разбойников. Потом отошел испуганно в сторону.
– Ты чего, Петро?
– Мертвые они.
– Мертвые?
Савельев посмотрел сам. Действительно, удары шестопером не оставили налетчикам шансов выжить.
Князь повернулся к Горбуну, тот потянулся, тут от бочки крик – мертвяк.
Дмитрий спросил Горбуна:
– И чего ты наделал? Троих прибил!
– А не будут воровать. И оружие при них было.
– Нет, в охрану тебя ставить нельзя.
Бледный от испуга Шатров спросил:
– А что, купец, тапереча мне делать?
– Чего, спрашиваешь? Придется отвечать на мои вопросы.
– До них ли?
– До них. А ну-ка, объясни мне, пошто ворота и во двор, и в конюшню были открыты? Пошто твои работники не охраняли двор?
Санька и Илья что-то начали лепетать, вроде как человек из свиты купца на охрану вышел, но князь перебил их:
– Молчите.
Он перевел взгляд на хозяина двора.
– Ну? Ответствуй, Петр Иванович.
Тот повернулся к работникам.
– Санька, пошто ворота не запер?
– Да я думал, Илюха запрет.
– Илюха?
– А я думал, Санька как старшой сделает.
Шатров развел руки.
– Вот как, купец, получилось.
– Ну с въездными воротами ладно, работники у тебя действительно еще те, могли понадеяться друг на друга, а конюшня пошто была открыта?
– Михайло? – повернулся к сыну Шатров.
– Да я вроде, батюшка, закрывал.
– Вроде?
Савельев взглянул на парня.
– Так закрывал или нет?
– Не помню, должон был закрыть.
– Тьфу, – сплюнул на землю Горбун, – кутерьму развели, не постоялый двор, а не пойми что.
Савельев приблизился к Шатровым.
– А не нарочно ли ты, Петр Иванович, велел ворота открытыми оставить? Уж не заодно ли ты с конокрадами?
– Да Господь с тобой, купец, я не разбойник.
