Автор
Я начала проверять телефон Анютки: всё было как обычно — любимые детские игрушки и непреодолимая склонность к шалостям. Пока я убирала за ней, раздавались странные звуки из соседней комнаты... Мгновенно стало понятно, что это не просто игры, а знаки для меня. Анюта исчезла без следа, и теперь на моем пути только одна мысль — поквитаться с теми, кто причинил ей вред....
Карельский хохотнул и, наконец, прекратил выёживаться.
– Сейчас сама увидишь, кто и на что способен. Сдуется Марков. Этот мажор отрастил себе огромную задницу, сидя в офисном кресле.
Мне стало жутко обидно за задницу Маркова. На мой скромный взгляд, она была у него идеальной. Крепкой и подтянутой. Но Карельскому об этом знать не надо.
– Значит, тебе будет проще победить, да?
– Я Маркова в любом состоянии опрокину, – самодовольно заявил Карельский.
Ага, верю. Именно по этой причине ты накануне приложил Давиду по той ноге, на которой были неоднократные разрывы подколенного сухожилия.
– Я бы с удовольствием на это посмотрела, – включила я режим дурочки, якобы не слышавшей, какие гадости только что говорил Карельский.
– Не отрывай от меня взгляда, – подмигнул мне Карельский.
До чего же гадкий! Знала бы, накануне пургена в водичку подмешала и вручила бы с радостной улыбочкой, чтобы ему бегалось быстрее в известном направлении. Но сейчас уже ничего не поделаешь! Придётся играть по-честному.
Игра началась…
Вообще-то было бы безопаснее сидеть далеко на трибунах, а не расхаживать вдоль кромки поля, нарезая круги вокруг сумки с бутылками воды. Прилетит мяч в мою дурную голову, будет очень весело! Собственно говоря, он и едва не прилетел мне в голову раза два, пока я самозабвенно любовалась Давидом и смотрела не в ту сторону.
Команды шли на равных. Первый матч закончился со счётом один-один. Во время тайм-аута Давид остановился рядом. Он облился водой и отфыркивался, разбрызгивая капли во все стороны. Нужно было возмутиться, но я, как заворожённая, смотрела на его мокрые ресницы и потяжелевший малахитовый взгляд.
– Ты хотя бы изредка смотри по сторонам, а то всю игру пропустишь, – усмехнулся Давид.
Я смутилась: босс поймал меня на открытом любовании его мужественным лицом и телом, от которого исходил жар, как от раскалённой печи.
– Я всё равно ничего не понимаю, – парировала я, – я только за тобой наблюдаю. Чтобы Карельский не напакостил.
– Так ты же всё равно ничего не понимаешь! – захохотал Давид.
«Может быть, в спорте я ничего не понимаю, но в пакостях я очень даже хорошо разбираюсь», – подумала я, мрачно взглянув на босса.
Босс опять развеселился. У него вообще было на редкость отличное настроение. Он будто светился изнутри.
