Автор
Я начала проверять телефон Анютки: всё было как обычно — любимые детские игрушки и непреодолимая склонность к шалостям. Пока я убирала за ней, раздавались странные звуки из соседней комнаты... Мгновенно стало понятно, что это не просто игры, а знаки для меня. Анюта исчезла без следа, и теперь на моем пути только одна мысль — поквитаться с теми, кто причинил ей вред....
– А ты-то куда лезешь? – возмутился кривоносый.
– Проконтролировать, – заявил здоровяк. – Это всё занимательно звучит, но я тоже много чего распечатать могу и предъявлять. И вообще ты больше на маньяка похож. Орёшь, бумажками размахиваешь…
Вот таким составом мы и поехали к Маркову в офис.
– Меня Савелием зовут, – буркнул кривоносый.
– Антон, – отозвался здоровяк.
– Ксения, – вздохнула я, – может, позвонишь Давиду и…
– Нет, – отрезал Савелий, – нужно живое доказательство. Пусть успокоит свою душу. Давид места себе не находит! Я вообще своего друга в последнее время не узнаю.
– Фокусник-неудачник, – ответила я и отвернулась, глядя в окно.
Савелий до офиса Маркова домчал быстро. Я бы даже сказала, мгновенно, нарушив все правила дорожного движения, какие только было можно. В конце за нами даже увязалась патрульная машина, но Савелий рванул через дворы и начал плутать в них, оставив дорожных полицейских с носом.
В офисе Маркова стояла тишина. В кресле секретаря сидела перепуганная Алина, бухгалтер. Она сжимала побелевшими пальцами телефонную трубку. На столе высились кипы бумаги с распечатанными объявлениями о моей пропаже.
– Босс у себя? – спросил Савелий у временного секретаря.
– У себя, – пискнула бухгалтер, – только к нему нельзя… Давиду Антоновичу позвонили недавно и пригласили на опознание.
– Аллилуйя. Она воскресла, – язвительно отозвался Савелий, отходя в сторону и показывая на меня пальцем.
Бухгалтер изумлённо моргнула. Савелий забарабанил в дверь директора.
– Марков! Открой немедленно!
Сначала была тишина, потом Марков выдал такой поток разъярённого мата, что бухгалтер ещё больше побледнела и безвольным мешком упала в кресло. Здоровяк кинулся ей на помощь, обмахивая листом бумаги.
– Давай, коза, действуй!
– Сам ты… – зашипела я и осторожно поскреблась в дверь.
Внезапно ноги ослабели, а сердце заколотилось, как сумасшедшее. Я и без того чувствую себя не самым лучшим образом, вина съедает меня, а тут ещё и куча посторонних зрителей, замерших в ожидании представления.
– Да что ты скребёшься, как мышь? – рявкнул Савелий и забарабанил кулаком.
