В этих строках — не простое детективное расследование, а невероятная трагическая история любви и ненависти. Сплетение судеб преданной жены и хладнокровного убийцы создает непреодолимую атмосферу напряжения, в которой каждое слово — как брошенный вызов судьбы.
У него сыновья! - усмехнулся Гербальд. - А вот еще! Маркизу Брюменфельд поймали на измене. Она долго оправдывалась, что так называется представление театра, но муж ей не поверил. Только после убийства маркизы, он обнаружил у нее билет с названием представления. Труппа театра хочет переименовать название пьесы с участившимися случаями убийств из ревности.
- Похоже на бред, - зевнула я, садясь в кресло рядом с кроватью.
- Дорогая моя! Может, вы поспите? - спросила Матильда.
- О, нет, я не устала, - кивнула я, глядя на сына.
- Теперь можно смело говорить: “Дорогой наш ректор!”, - прослезилась Матильда. - Ну что, милая моя… На вас лица нет. Вы испереживались. Ложитесь спать, а я пока посижу с нашим мальчиком.
Я чувствовала, что усталость подкралась ко мне и теперь пытается уложить меня в постель. До этого момента я старалась ее не замечать. То, что это все-таки усталость, я поняла, когда вместо кружки чая взяла пустую вазу и решила сделать из нее глоток.
- Ложитесь спать! - твердо погнала меня Матильда.
- Если что-то случится, то тут же буди, - сдалась я, нетвердой походкой направляясь в покои.
Роскошные покои, когда -то служившие альковом любви и счастья теперь были пусты. Огромная кровать, казалась целым островом, а я улеглась на подушку, чувствуя, что мне непривычно одиноко. Я привыкла к тому, что муж рядом. И когда его рядом не было, я начинала нервничать. Наверное, храп мужа вошел у меня в привычку. И теперь я чувствовала себя как-то неуютно.
И теперь, лежа на кровати, несмотря на усталость, я чувствовала ужасный дискомфорт.
- Гербальд, - прошептала я, пытаясь улечься. - Будьте так любезны…
Я не знала, как это сказать. Звучало ужасно глупо, но…
- Говорите, мадам! - заметил дворецкий, вытирая пыль со столика.
- Похрапите немного? - взмолилась я.
- Как скажете, мадам! - заметил дворецкий, пока я чувствовала себя круглой дурой. Он не подал виду, что его смутила эта просьба.
А я чувствовала, как меня все еще несет по рельсам отношений, которых больше нет. Это ведь не так-то просто взять и остановиться. Остаются старые привычки, от которых сложно избавиться.
Гербальд сел в кресло так, словно его каждый день просят похрапеть. Он прокашлялся, как солист большого театра.
