В глухих тайнах леса жили одни из самых опасных и беспринципных людей - отшельники. Комяк уверен, что скоро доберется до них – всего несколько часов езды. Но вот как примут его эти отшельники, запершиеся в своем мире без денег и прав?
По-русски он говорил совершенно свободно, правда, с сильным акцентом. – Еще полчаса."
"Ангелина посмотрела в окно: камни, песок, иногда колючки. Ни одного ориентира, в который можно бы было упереть взгляд. Она удивленно пожала плечами. И как только этот араб Ибрагим может определить, когда они прибудут на место? И вообще, знает, куда надо рулить? Окажись она в этой пустыне, заблудилась бы уже через три километра. И померла бы от жажды и солнечного удара.
И какого же дьявола Юра потащил ее к бедуинам?
Их стоянка (Или как это верно назвать? Стойбище? Лагерь?) неожиданно открылась перед глазами, действительно, как и обещал Ибрагим, ровно через полчаса.
– Вот так они и живут, – заметил промолчавший всю дорогу от Шарм-аль-Шейха Юра. – Как тебе? – Он вопросительно посмотрел на Ангелину.
– Кошмар! – округлила она глаза. – Не представляю, как вообще можно… – Ангелина не договорила, с интересом разглядывая стайку детишек, окруживших машину и с нетерпением дожидавшихся появления из нее гостей, заранее протянув приготовленные на продажу камушки и другие незамысловатые сувениры.
– Ничего, представишь. Привыкнешь. Везде можно жить, – пробурчал Оглоед и вылез из джипа.
Она удивленно похлопала своими большими глазами, безуспешно пытаясь понять, что сейчас хотел сказать ее спутник. Что значит «привыкнешь»? Не собираются же они здесь оставаться надолго? Час, полтора от силы, и поедут обратно. В «Шератон». Поближе к бассейну, запотевшему бокалу с «джин-тоником» и туристам с Аппенин и из Бундеса.
– Ю-юр! – позвала она. – Что значит «привыкнешь»? Мы что, здесь надолго? Не до завтра же?
– Нет, не до завтра, – буркнул Юра и принялся раздавать ребятишкам монетки.
Она растерялась – впервые за десять дней, что они провели вместе, всегда обходительный и любезный спутник вдруг позволил себе разговаривать с ней в таком тоне – приказном, даже более того, хамском – «вылезай, сказал», «пошевеливайся»… Ни с того, ни с сего. Она даже не давала для этого повода.
