Константин Разин, прозванный в тюрьме Знахарем, совершает дерзкий побег из зоны. Перед ним бескрайняя тайга, позади — погоня. Спастись кажется невозможным, но беглец готов на все, чтобы утолить жажду мести, сжигающую его изнутри. Роман о борьбе за свободу и справедливость.
Раздел Chitat.online для книги «Месть вора» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Константин Разин, прозванный в тюрьме Знахарем, совершает дерзкий побег из зоны. Перед ним бескрайняя тайга, позади — погоня. Спастись кажется невозможным, но беглец готов на все, чтобы утолить жажду мести, сжигающую его изнутри. Роман о борьбе за свободу и справедливость.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Константин Разин, прозванный в тюрьме Знахарем, совершает дерзкий побег из зоны. Перед ним бескрайняя тайга, позади — погоня. Спастись кажется невозможным, но беглец готов на все, чтобы утолить жажду мести, сжигающую его изнутри. Роман о борьбе за свободу и справедливость.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Они с мальчиком обогнули крайнюю избу с оленьими рогами на охлупне, и перед взором Тихона открылся просторный хозяйственный двор. С большим двухъярусным сараем для сена и для скотины. С огромной поленницей, в которой дров даже в расчете на четыре дома должно было хватить не на одну зиму. Сразу за поленницей начинался бескрайний огород, обнесенный высоким тыном, на кольях которого были развешаны крынки и тряпки. Под специальным навесом стояли две телеги и лежала на борту небольшая самодельная лодка. Там же на столбе была развешана упряжь и седло для верховой езды.
Каждой вещи здесь было определено свое место. Все сияло ослепительной чистотой. Вокруг не было заметно ни единой щепочки, ни единого перышка. Даже куры копошились в просторном вольере, а не разгуливали, как принято, по двору.
Две женщины и несколько ребятишек, встретившиеся Комяку на дворе, поприветствовали его поклонами. Самоед ответил тем же, с интересом приглядываясь к их одежде. На девочках и женщинах были просторные домотканые сарафаны, украшенные скромной вышивкой в красную и желтую нитку, и простенькие белые платочки. Из-под сарафанов выглядывали босые ступни. Мальчишки, тоже босые, щеголяли в одних холщовых рубахах, очень напоминавших бы ночные, если бы не были перетянуты в поясе грубыми пеньковыми веревками.
– Пожалуйте, – Архип остановился возле высокого крыльца и, положив еще один земной поклон, протянул руку к массивной входной двери.
И в этот момент она распахнулась, и на крыльце появился высокий худой старик с длинной седой бородой, столь же длинными волосами и с лестовкой[4] в руке.
«Как будто сошел с картинки из книжки про колдунов и волхвов», – подумал Комяк и приветствовал старца поклоном.
– Мир этому дому, отец.
– Мир тебе, братец. – Глаза у «волхва» были настолько глубокими, а взгляд таким проницательным, что казалось, он прожигает насквозь, вышелушивает из головы все самые сокровенные мысли, и никуда от него не укрыться, не спрятаться. – Никонианец? Табашник? – строго поинтересовался старик.
– Старой веры я, – соврал Комяк и добавил чистую правду: – Из Усть-Цильмы.
– А-а-а, церковник. Ну что же, пожалуй. Приобщись благодати нашей. Поведай, что за невзгода к нам привела. – Старец Савелий развернулся и скрылся в доме.
Самоед поспешил следом за ним, с замиранием сердца ожидая увидеть нечто необычное.
Но ничего такого в избе Комяк не обнаружил. В просторной светлой горнице был собран небольшой иконостас из 10-15 икон. К ним прилагалось несколько ветхозаветных скрижалей. В углу – аналой. На маленькой полочке – книги. По всей видимости, гостя провели прямо в моленную, где по праздникам спасовцы собирались на службу.
Положив входные поклоны, самоед присел на лавку, установленную вдоль стены. Старец остался стоять.
