В глухих тайнах леса жили одни из самых опасных и беспринципных людей - отшельники. Комяк уверен, что скоро доберется до них – всего несколько часов езды. Но вот как примут его эти отшельники, запершиеся в своем мире без денег и прав?
– На все воля Божья, – спокойно ответил Игнат, хотя лежавший всего в пяти шагах от копыт его жеребца кошмарный труп с отстреленной головой вызывал в нем легкую дрожь. – Община направила меня и Данилу следом за вами. Мы должны были вернуть обратно Настасью.
– И наказать остальных?
– Господь с тобой! Зачем нам такой грех?"
"Коста неожиданно встал во весь рост. Кусты скрывали его по пояс, но Игнат сумел разглядеть, что в руках у него нет оружия. И с облегчением возблагодарил Господа, что он образумил несчастного – тот не намерен стрелять в невинного человека.
– Настасья бы вернулась сама. Я не собирался ее никуда увозить. И, поверь, не собирался ввергать ее во грех.
Игнат отметил, какой у Косты сиплый болезненный голос.
– А где она нынче.
– Здесь. – Коста опустил взгляд вниз. – Она умирает.
А еще Игнат с удивлением увидел, что по щекам Косты текут слезы.
* * *
Как я не пытался протестовать, Игнат дал Настасье выпить какого-то зелья из плоской алюминиевой фляги и минут через десять, к моим удивлению и радости, девушка погрузилась в глубокий сон.
– Так ей будет полегче, – заметил Игнат. – Она теперь не чувствует боли. А ты иди, Коста, с Богом. Позволь мне помолиться за душу заблудшую, испросить для нее всепрощения. Иди, иди, братец.
Никуда уходить я, конечно, не собирался. Я и так ощущал чудовищную вину перед девушкой, которую не смог защитить; перед девушкой, которую теперь никак не мог спасти от неминуемой смерти, перед девушкой, которая собой прикрыла меня от этой смерти.
Но спасовец выпроваживал меня подальше от Насти столь активно, что даже начал подталкивать ладонью в плечо.
– Ее надо перевязать, – дернулся было я, но Игнат уже окончательно оттеснил меня от посапывающей во сне Настасьи.
– Я все сделаю сам, – сказал он, и в его голосе мне послышалось раздражение.
– Но я врач. Я лучше тебя…
Не знаю, чем бы закончилась наша перепалка возле умирающей Насти, если бы в этот момент до нас из сузема не донеслись два выстрела.
– Иди, – еще раз подтолкнул меня в плечо Игнат. – Ты сейчас нужен там, а не здесь. А за Настю не беспокойся. Она будет спать, и ей будет хорошо. А Господь ей поможет. Сперва наказал, но теперь будет к ней милосерден. Надо только молиться. Надо испросить у него всепрощения.
«Да пошел ты со своим всепрощением!» – подумал я и поднял с земли дробовик.
