В глухих тайнах леса жили одни из самых опасных и беспринципных людей - отшельники. Комяк уверен, что скоро доберется до них – всего несколько часов езды. Но вот как примут его эти отшельники, запершиеся в своем мире без денег и прав?
Я начну убивать. Я пойду по трупам для достижения цели всей моей жизни. Наверное, уже в те дни во мне начала формироваться психология палача, которая позволяет хладнокровно наводить ствол дробовика в лоб связанной жертве и нажимать на спусковой крючок…"
"За всю ночь я смог сомкнуть глаза лишь на пару часов, а дождавшись, когда на улице хоть чуть-чуть рассветет, поспешил из палатки наружу, чтобы разложить огромный костер – огромный-огромный, до самого неба! – и у него наконец согреться. И, откинув в сторону полог, был поражен… Все вокруг было покрыто снегом.
– С до-о-обреньким утречком! – иронически пропел я, и Комяк тут же дернулся у себя в спальном мешке.
– Коста, че там?
– Зима.
– Ништя-а-ак. – И самоед начал выбираться из спальника. – А ведь еще ввечеру задул сиверко. Случается такое здесь в сентябре.
– И надолго это? – спросил я.
– Всяко бывает. Нехорошо это, Коста.
– Да уж! Бр-р… Холодрыга!
– Холодрыга, черт с ней… – задумчиво пробормотал Комяк. – Хуже, что след за собой оставлять теперь будем. Да и для вертолета мы как на блюдечке. Ладно, Коста, как сказали бы наши друзья-нетоверы, на все воля Божья. А потому по-быстрому раскладывай костерок. Чифирнем, децл чего-нибудь сшамаем, по-бырому соберемся и поскачем. Не хрен рассиживаться. Подальше надо сегодня отъехать. Глядишь, подфартит, так и до Мезеня доберемся. Хавки пока завал, к схронам крюков можно не делать.
Для экономии времени опять пришлось вспомнить о концентрате. На то, чтобы пропитать его кипятком, давясь, затолкать себе в глотку и закусить отраву сухарями, ушло минут десять. Пять минут пили стремительно остывающий чифир. Еще пятнадцать минут я потратил на упаковку тяжелой, облепленной мокрым снегом палатки. Окажись я в армии, то своей расторопностью не смог бы дать повода для недовольства самому взыскательному старшине.
– Долго, – и ловко, хоть и однорукий, взобрался в седло.
В этот день мы и правда сумели поставить рекорд – проехали не меньше восьмидесяти километров.
