В глухих тайнах леса жили одни из самых опасных и беспринципных людей - отшельники. Комяк уверен, что скоро доберется до них – всего несколько часов езды. Но вот как примут его эти отшельники, запершиеся в своем мире без денег и прав?
Впервые за все время, что мы вместе, я видел его таким! Он говорил как по писаному, он в несколько слов убеждал, как дорогостоящий адвокат. Похоже, что этот косоглазый обладал всеми возможными человеческими качествами – и хорошими, и плохими. Он не пропал бы нигде.
…А действительно, что бы предпочла Настасья? Я знал ответ на этот вопрос. И я не сомневался в правильности ответа."
"– Коста, пора, – напомнил мне подошедший к нам Игнат.
Я молча кивнул и, наклонившись, крепко поцеловал Настю в горячие губы. Потом поднял взгляд на спасовца и глухим голосом спросил:
– Можно, я донесу ее до лошади?
– Ради Бога.
Я поднял с подстилки невесомое тельце. Данила подвел поближе своего жеребца и ловко вскочил на него позади седла. Он наклонился ко мне, протянул руки, ожидая, когда я передам ему Настю, но я просто был не в силах сделать это. Отдать кому-то эту девчушку?!
Отдать ее смерти?!!
Не-е-ет!!!
Я стоял, как столб, крепко прижимая к себе ее горячее тело, и кусал губы.
– Коста! Мы очень спешим.
Я коснулся губами Настиной щечки.
Вялую и неживую, ее усадили в седло, и Игнат крепко привязал ее к Даниле. Потом ловко вскочил на своего вороного коня. Я наблюдал за всем этим как сквозь туман.
– Коста. Тихон. Прощайте, братцы. – Голос Игната доносился до меня тоже как сквозь туман. – Завсегда заходите в благодать нашу, как от забот мирских утомитесь. Примем. Дорогу вы знаете. Да поможет вам Бог.
Я скрипнул зубами и заставил себя очнуться. И прохрипел:
– С Богом, братцы.
Но я сделал от чистого сердца. И стоял, не в силах сдвинуться с места, посреди звериной тропы, пока два коня с тремя всадниками не скрылись из виду.
А слева шумел на ветру темный сузем, в котором сегодня нашел свою смерть Трофим.
А справа, забытая спасовцами, покрывала подстилку из мха тоненькая холстинка. И, возможно, еще сохраняла тепло худенького тела Настасьи.
Глава 6
ЕЩЕ НЕМНОГО, ЕЩЕ ЧУТЬ-ЧУТЬ
Всю ночь я отчаянно мерз, несмотря на то, что напялил на себя из одежды все, что только было возможно. Да и пуховый спальник был рассчитан на ночевки в зимнее время. И, несмотря на это, все мое тело так колотило от холода, словно я лежал не на мягкой подстилке изо мха и елового лапника, а на вибростенде.
К тому же меня ни на секунду не отпускали гнусные мысли.
Усилием воли я заставил себя хоть на время забыть о Настасье.
