Автор
Тишина безвыходная, лишь зеркала отражают прошлое. В ней она увидела балетное великолепие — анданта Стеллы из "Щелкунчика". Теперь музыка живая, и она снова в глубине этого грациозного зала, словно возвращается в детские сны. Какой кошмар этот, какой проклятый сон?
Ваня вставал и шел босиком по коридору, тихонько заглядывал в комнату к отцу. Тот спал, закинув высоко на подушки забинтованную руку. Освещенное лунным светом лицо выражало зыбкое спокойствие спящего. Однажды он столкнулся в коридоре с Нонной, босой и в ночной сорочке. Она только что вышла из комнаты под лестницей, куда перебралась после того, как уступила Ване веранду вместе со своими подушками, и стояла, приложив к губам указательный палец.
— Это кошки по крыше бегают, — прошептала она. — Нет, не кошки — куницы.
Она замолчала и вопрошающе посмотрела на Ваню.
Он тут же подумал, что это не куницы — шаги явно принадлежали двуногому существу. И это были не те шаги, которые он обычно слышал. Эти были вне дома. Они не принадлежали реальному миру.
Не раздумывая, он бросился вверх по лестнице.
— Осторожно, Ванечка! — крикнула ему вслед Нонна.
Он распахнул ногой дверь, увидел залитую лунным светом комнату с темными тенями от оконных переплетов на гладком полу.
Отсюда открывался вид на реку. Ваня невольно залюбовался ее переливающейся в лунном свете гладью с красными и белыми огоньками бакенов вдоль судоходного фарватера. Сразу за тем, белым, шалаш… Ваня уже несколько дней ничего не знал об Инге и старался о ней не думать.
Он вернулся в дом и с силой захлопнул за собой балконную дверь.
— Никого, — сказал он ждавшей его внизу Нонне. — Наверное, на самом деле куницы. — Он в это не верил, но очень боялся, что шаги могли принадлежать Инге, и сам себя пытался уверить в том, что этого быть не может. С некоторых пор он боялся ее увидеть. Некогда прочная стена внутри дала трещину. — Нужно отпилить ветку тополя, — неожиданно сказал он. — Сделаю это завтра же утром.
— Нет, нет, нельзя этого делать.
