Автор
Тишина безвыходная, лишь зеркала отражают прошлое. В ней она увидела балетное великолепие — анданта Стеллы из "Щелкунчика". Теперь музыка живая, и она снова в глубине этого грациозного зала, словно возвращается в детские сны. Какой кошмар этот, какой проклятый сон?
Ветер колыхнул материю, его обдало волной гнилостно-сладкого запаха. С трудом сдерживая подступившую к горлу тошноту, Ваня шагнул к окну.
На подоконнике лежала охапка свежих, влажных бледно-розовых цветов-зонтиков. Такие росли на другом берегу реки в заливных лугах. На мгновение ему привиделась Инга — мокрая, ослепительно красивая, в лучах полуденного солнца. Она протягивала ему букет из этих цветов и дерзко улыбалась.
Усилием воли Ваня отогнал видение, схватил цветы и вышвырнул в окно.
— Я сейчас принесу еловых веток, — сказал он, обращаясь не к женщине с газетой, а к лежавшей на столе бабушке.
Лючия слышала, как тихо открылась дверь. Она протянула руку и включила лампочку в изголовье кровати. Фарух спрятал лицо в ладони.
— Что тебе нужно? — бесцеремонно спросила она. — Я же сказала, что денег не дам.
— Деньги мне не нужно. Мне никакие деньги не нужно, — бормотал Фарух на ломаном английском. — Мне ты нужна. У тебя такое тело. Ты королева, а не женщина.
"Он сделал робкий шаг по направлению к кровати.
— Ладно, иди сюда, — смилостивилась Лючия, освобождая место рядом с собой. — У тебя никаких нет болезней?
— Нету, нету, — поспешно заверил ее Фарух, стащил штаны и проворно юркнул под одеяло. У него были холодные ноги и большой твердый фаллос. Он тыкался им Лючии в живот.
— У меня все болит. Ты мой первый мужчина, понимаешь?
— Да, да. — Он схватился за ее груди и больно их стиснул. Лючия чувствовала, что заводится.
— Ложись сверху, — скомандовала она. — Ну же, поживей.
Фарух повиновался. Он был легок, как перышко, зато его фаллос, вошедший в ее вагину, показался огромным. Лючия долго ерзала и, наконец, отыскав удобную позицию, затихла, отдавшись блаженству. Фарух работал до полного изнеможения. Наконец он выплеснул семя ей на живот и затих, уткнувшись носом в ее грудь.
Лючия благодарно гладила шершавые мускулистые ягодицы парня. Потом взяла в ладони его узкое, обросшее колючей двухдневной щетиной лицо и со вкусом поцеловала в губы.
Они еще несколько раз занимались любовью. Уходя на рассвете, Фарух сказал:
— Я напишу родителям, что хочу жениться. Мне давно пора жениться. У всех моих друзей уже есть жены. Мне все завидовать будут — ты замечательная девушка, хоть и не турчанка. Я таких девушек в Париже не встречал.
