Автор
Тишина безвыходная, лишь зеркала отражают прошлое. В ней она увидела балетное великолепие — анданта Стеллы из "Щелкунчика". Теперь музыка живая, и она снова в глубине этого грациозного зала, словно возвращается в детские сны. Какой кошмар этот, какой проклятый сон?
Увы, из ее угла не было слышно, о чем говорят за тем столом, однако, судя по лицу Марии, этот разговор не интересовал ее.
«Если спросить у нее, о чем они говорили, наверняка не вспомнит — последнее время ей на все наплевать, — размышляла Лючия, потягивая пиво. — К тому же у нее нет тайн от Франко, так что спрашивать опасно — выболтает. Дуреха… Но мне во что бы то ни стало нужно знать, о чем они там говорят. Хотя бы услышать несколько слов…»
Лючия обратила внимание на картину на стене. Это было нечто абстрактное, в розово-желтых тонах.
От картины в розово-желтых тонах она перешла к другой, в серо-зеленых, висевшей поближе к интересующему ее статику. Сюда уже долетал голос коротышки — он говорил по-итальянски, но слов было невозможно разобрать.
"— …Всего на два дня… Босс питает слабость к семейным парам… В Рио сейчас не жарко, — услышала она.
— Я не могу, — сказала Мария. — Моя сестра… я должна быть с ней.
Лючия почувствовала, как засвербило в носу, и сделала глубокий вдох — еще не хватало сейчас чихнуть. Она смотрела на картину, расплывающуюся перед глазами красными кругами.
— Это имеет большое значение для вашего мужа… Большие деньги… Ваша сестра все поймет, — слышала она обрывки фраз коротышки.
— Потом… сразу уедем… Лиззи… музыкальное образование, — говорил Франко.
— Я никуда не поеду, пока Сью не станет лучше, — решительно заявила Мария. — Франческо может лететь в Рио один.
Лючия громко чихнула.
За столиком воцарилось молчание.
Лючия стояла, переминаясь с ноги на ногу и чувствуя на себе взгляды трех пар глаз.
— Мария, прошу тебя, — сказал Франко.
Лючия не слышала, что ответила брату невестка, — она направилась к своему столику, по пути задержавшись на полминуты возле розово-желтой мазни — как-никак она все еще оставалась любительницей абстрактной живописи. Потом залпом допила пиво, положила деньги в пустую пепельницу и вышла на улицу.
Ей необходимо было переварить услышанное.
— Это очень нехороший человек. Очень. Мой старший брат работает на кухне в «Габриэле». Я спрашивал у него.
