Автор
Тишина безвыходная, лишь зеркала отражают прошлое. В ней она увидела балетное великолепие — анданта Стеллы из "Щелкунчика". Теперь музыка живая, и она снова в глубине этого грациозного зала, словно возвращается в детские сны. Какой кошмар этот, какой проклятый сон?
— Я тебя чем-то обидел?
— О Господи, нет, конечно. Это все нервы. — Анастасия Ивановна продолжала плакать. — Последнее время я живу на нервах.
Анджей встал и, подойдя к окну, стал барабанить пальцами по тоненько позвякивающему стеклу.
— Я тебя прекрасно понимаю, — сказал он. — Видишь ли, дело в том, что…
— Ты меня не понимаешь. Нет. Дело в том, что я сама этого не хочу.
Он обернулся и удивленно посмотрел на нее, словно впервые увидел эту женщину с полными белыми руками и добрым заплаканным лицом.
— Не хочешь? Но почему?
— Боюсь тебя потерять.
— Послушай, махнем в Москву, а? — вдруг предложил он. — Я, кажется, засиделся на одном месте. Да и ты тоже. Решено?
Им забронировали номер в гостинице «Варшава». Когда Анастасия Ивановна вошла в комнату и увидела одну широкую кровать, застланную мохнатым синтетическим покрывалом в серо-черную клетку, она растерялась.
— Андрюша, но… — начала было она и осеклась, увидев озорную улыбку на его лице.
— Мы положим между нами вот это, — сказал он, вытаскивая из портфеля свой черный складной зонт. Он нахмурился, подумав о том, что зонт формой смахивает на тот золотой фаллос, которым он ублажал при первой их встрече Сьюзен Тэлбот, тряхнул головой и расхохотался. — Прости за двусмысленность, ладно? Клянусь, это вышло случайно…
Он повел жену обедать в «Националь».
Анастасия Ивановна была в восторге от изысканных закусок и горячих блюд, сервировки стола и вида из окна на кремлевские башни под густо синеющим вечерним небом.
— Стася, ты завтра пройдись по магазинам. Вот тебе деньги.
— Зачем мне столько денег? Да тут целое состояние, — растерянно проговорила Анастасия Ивановна.
— Ерунда. — Он остановился, зашел вперед и, приподняв лицо за подбородок, вдруг по-настоящему поцеловал в губы.
Она не успела его оттолкнуть.
