Автор
Тишина безвыходная, лишь зеркала отражают прошлое. В ней она увидела балетное великолепие — анданта Стеллы из "Щелкунчика". Теперь музыка живая, и она снова в глубине этого грациозного зала, словно возвращается в детские сны. Какой кошмар этот, какой проклятый сон?
Физическая нагрузка — вот что спасает мужчину от всяких глупостей. В Москве он будет заниматься гантелями, борьбой и плаваньем. Чтобы каждый мускул, каждое сухожилие, каждый нерв превратились в точный инструмент, подвластный воле его, Вани, разума.
Земснаряд вдруг фыркнул, словно чем-то подавившись, и заглох. Раздались матерки механика.
— Запускай! — крикнули в рупор с головного звена. — Что ты там жопу чешешь?
— Насос засорился! — прокатилось над рекой. — Туды его в душу…
— Чини! — ответили в рупор. — Пускай Петро на дно спустится.
Ваня без особого интереса наблюдал за облачением в скафандр этого самого Петра — хилого мужичонки с расписанной якорями и русалками грудью. Видно, служил когда-то во флоте, а может, и в тюрьме сидел. Скафандр был допотопный, жюль-верновских времен. Петру помогал спускаться под воду раколов Тюлькин.
Ваня видел пузыри на гладкой поверхности реки. Они продвигались к тому месту, где на дно уходила труба заглохнувшего механизма.
— Ну, чего там? Никак шланг заело — вон ты весь…
— Там… там утопленник, — выдохнул Петро, тяжело шагнув в сторону берега.
— Запускай насос! — грянуло в рупор с головного звена вместе с отборным матом. — Что вы там телитесь?
Ваня съехал с песчаной кручи и направился к воде.
— Снимай костюм, — велел он Петру.
— Ну да, а мне потом отвечай. У тебя есть удостоверение о допуске к работам, связанным с…
— У меня есть все, что хочешь. Ну-ка по-быстрому снимай скафандр, — скомандовал Ваня. — Хочешь, чтоб я тебя из него вытряхнул?
Он наступал на Петра. Тот неуклюже сделал шаг вбок, и если бы не пришедший на помощь Тюлькин, наверняка бы упал в воду.
— Давай, Петро, не кочевряжься — парень дело говорит, — сказал он. — Я тоже ни за какие баллоны туда не полезу.
