Автор
Тишина безвыходная, лишь зеркала отражают прошлое. В ней она увидела балетное великолепие — анданта Стеллы из "Щелкунчика". Теперь музыка живая, и она снова в глубине этого грациозного зала, словно возвращается в детские сны. Какой кошмар этот, какой проклятый сон?
Мы его за веревку привяжем, и если что — выволочем лебедкой. Живого или мертвого.
И Тюлькин ободряюще подмигнул Ване.
Скафандр был словно из чугуна. Ваню обступила желто-зеленая муть. Приглядевшись, он увидел на дне рядом с насосом что-то длинное, затянутое илом. Это была лодка. В ней лежали какие-то железки. Сверху на старом жернове сидел большой рак и шевелил клешнями.
Стало светлей, и Ваня понял, что тучка, закрывшая было солнце, ушла. Желтизна воссияла золотом, растворив в себе темную зелень.
И тут он увидел ее.
Он ни минуты не сомневался, что увидит на дне Ингу. Ему казалось, будто она улыбается, но это был обман зрения, Ваня убедился в этом, подойдя поближе. Лицо девушки было искажено в гримасе, глаза, казалось, вот-вот вылезут из орбит. Но волосы были живыми, и в них играли стайки мальков, приняв их, очевидно, за водоросли. Ваня без особого труда вытащил из песка оба якоря, хоть они и были достаточно массивными, и дернул за трос."
"Через несколько минут он уже был на берегу.
Потом он лежал на траве и смотрел в небо. Оно было голубым и манящим. Внизу, под яром, стрекотали моторки, раздавались возбужденные голоса.
«Потом, потом, — думал Ваня. — Сейчас только это небо…»
Он сидел под яблоней и ел дыню — скибка за скибкой и так быстро, что Нонна едва успевала ее нарезать. Дыня была душистая и навевала мысли о мире природы, где царят порядок, покой, целесообразность.
Ване захотелось пить. Он встал и пошел к колонке. Взгляд случайно уперся в беленную известью стену летней кухни. «Что-то не то, — пронеслось в голове. — Здесь было как-то не так…» Впрочем, какая разница? Ну да, здесь валялся какой-то хлам, а теперь его убрали. Он накачал несколько ведер, прежде чем полилась холодная прозрачно чистая вода из таинственных земных недр.
Ваня выпил две кружки и хотел зачерпнуть из ведра третью, когда наконец вспомнил…
Там валялись ржавые якоря допотопной конструкции. И цепь, тяжелая цепь — длинная, ржавая, очень крепкая.
Он швырнул кружку об стену и бегом бросился в дом, сопровождаемый испуганным недоумевающим взглядом Нонны.
