Автор
Тишина безвыходная, лишь зеркала отражают прошлое. В ней она увидела балетное великолепие — анданта Стеллы из "Щелкунчика". Теперь музыка живая, и она снова в глубине этого грациозного зала, словно возвращается в детские сны. Какой кошмар этот, какой проклятый сон?
— Что, испугалась, мамочка? — поинтересовалась она звенящим срывающимся голосом, бросив хвост пантеры, она схватила большой нож с длинным лезвием, приставила острие к своему солнечному сплетению и спросила: Ты, случайно, не хочешь посмотреть, какого цвета кишки у рогатых жен?..
Наконец Луизе удалось уговорить дочь выйти к ней на улицу. Перед Синтией бесшумно разъехались створки стальных ворот и, выплюнув ее наружу, тут же сомкнулись. Луиза усадила дочь на переднее сиденье и туго пристегнула ремнем. Потом с силой ударила по обеим щекам и сказала, трогая машину:
— Дура.
— Ты бы видела… видела… как он… нежно целует ее, — захлебываясь рыданиями, говорила Синтия. — Меня… меня он… почти никогда не целует… в губы. Еще он… он целует ей все тело и… да, водит по нему кончиком пениса.
— Он что, стал импотентом? — удивилась Луиза. — Мне казалось, Бернард Конуэй из той породы мужчин, которые сохраняют пристойную форму до глубокой старости.
— Нет, нет… но он… он меня не любит и совсем не боится потерять! — зло выпалила Синтия и безуспешно попыталась расстегнуть ремень.
— Дорогая, тебе следовало знать об этом с самого начала. Ведь ты отдалась ему в первый день знакомства. Такие, как Берни, предпочитают, чтоб их какое-то время водили за нос и заставляли стоять на задних лапках."
"— У тебя устаревшие представления, мама. Если бы я не переспала с ним в ту ночь, он переспал бы с другой женщиной — он распалился, как бык, когда мы стали целоваться.
Луиза недоверчиво усмехнулась.
— Бернард Конуэй не Арчибальд Гарнье, запомни это, моя милая. Кстати, ты уверена в том, что это его ребенок, а не Гарнье?
— Нет. Я почти уверена в том, что это ребенок Гарнье.
— Спасибо хоть этот гувернер был белым, — сказала Луиза и, повернувшись к дочери, улыбнулась ей ободряюще и слегка насмешливо.
— Мне этого мало, мало! — Синтия стучала крепко стиснутыми кулаками по своим голым коленкам. — Я хочу, чтоб он рыдал, рвал на себе волосы, проклинал день и час, когда встретил меня. Я хочу, я очень хочу, чтоб он меня возненавидел!
— Глупышка. — Луиза снисходительно потрепала дочь по мокрой красной щеке. — Пускай лучше он тебя полюбит.
