Автор
Тишина безвыходная, лишь зеркала отражают прошлое. В ней она увидела балетное великолепие — анданта Стеллы из "Щелкунчика". Теперь музыка живая, и она снова в глубине этого грациозного зала, словно возвращается в детские сны. Какой кошмар этот, какой проклятый сон?
Луиза не спеша достала из сумки конверт и, вынув из него фотографию, помахала ею перед носом Бернарда.
— Черт! — вырвалось у него. — Я и не знал, что мой дом нашпигован этой пакостью.
— Ты сам виноват, что его нашпиговали ею, — сказала Луиза, засовывая фотографию в конверт.
— Это сделала Син? — поинтересовался Бернард.
— Теперь не имеет никакого значения, кто это сделал, — все материалы у меня. — Луиза похлопала ладонью по своей изящной бледно-бирюзовой сумочке из жатой кожи. — А я, как ты знаешь, не предаю старых друзей.
— Что тебе нужно взамен? — спросил Бернард. — Дело в том, что я не люблю быть чем-то обязанным даже таким верным друзьям, как ты.
Луиза кокетливо прищурила глаза.
— Ты неисправим, Берни. — Она положила ладонь в тонкой шелковой перчатке на его руку и, слегка пожав ее, быстро убрала. — Но твой прагматизм нисколько не портит тебя даже в глазах женщин. Надеюсь, твой сын унаследует от тебя этот здравый смысл истинного техасца. Что касается твоей жены, то у нее, как и у всех очаровательных женщин, голова забита всякой романтической белибердой.
— Сын?
Бернард резко сбросил скорость, и голова Луизы, похожая на полураскрывшийся бутон розы, качнулась на задрапированной в изумрудно-зеленый шарф шее.
— Ты разве не знал, что Синтия беременна?
— Мне казалось так одно время, но когда я спросил у нее об этом, она ответила отрицательно.
— Тогда она еще ничего не могла знать. Доктор считает, что зародышу три — три с половиной недели.
— Я тоже рад, — пробормотал Бернард. — Так вот почему Син стала подозрительна и…
— Но это ни в коей степени не оправдывает твоей неосторожности, — не дала закончить ему фразу Луиза. — Кстати, это правда, что Мария — русская?
Бернард увидел в руках у Луизы фотографию. Изображение было довольно расплывчатым, но вполне узнаваемым. Они с Маджи в чем мама родила сидели на полу возле горящего камина и курили длинные сигареты.
— Она бежала из России, — тихо сказал Бернард.
Луиза удивленно округлила глаза.
— Ты хочешь сказать, ее преследовали коммунисты?
— Не думаю. Она влюбилась в американца.
— Вот оно в чем дело… Бедняжка. Он погиб, заслонив ее своим телом, и она от горя — я слышала, русские женщины очень серьезны и постоянны в своих чувствах, — пристрастилась к травке.
