Удачное утро для варяжской охоты: Высокая трава раздвинулась, и Понятко, разведчик из Серегина десятка, проскользнул на полянку. Лошадь его партнера переполошилась, но он сумел вовремя ее успокоить. Кровавый кустарник вокруг скрывал любые действия воинов, делая боевую обстановку таинственной и напряженной....
«Живьем хотят взять! – весело подумал Машег.– Ну, ну, попытайтесь!»
Еще он подумал о том, что надо бы успеть прервать жизнь Элды раньше, чем прервется его собственная. Женщине, с которой позабавится сотня печенегов, не позавидуешь. Мужчине, впрочем, тоже.
Духарев на приближающихся врагов даже не взглянул.
Поднатужившись, он вытащил Гололоба из-под павшей лошади и хлопнул по сломанной руке. Как он и предполагал, Гололоб, потерявший сознание от боли, от боли же очнулся.
Сергей поднял его на ноги.
– Держись, варяг! – крикнул он и хлестнул Гололоба по щеке.
Мутные от боли глаза немного прояснились.
Подскакавший Понятко спрыгнул с седла. Вместе с Сергеем они кое-как взгромоздили Гололоба на лошадь.
– Бери его и скачите туда! – Духарев махнул рукой на юго-восток.
– Понял! – Лучший – и последний – разведчик Серегиного десятка подхватил повод несущей Гололоба лошади и поскакал прочь.
Сергей вскочил на Пепла. Жеребец прыгнул вперед и тут же шарахнулся в сторону, услышав взвизг стрелы.
Духарев повернулся, поглядел назад. Печенеги были уже так близко, что можно было разглядеть отдельные лица, раззявленные в вопле рты.
«Эх! – подумал Духарев.– Будь у меня хоть пара дюжин стрелков, я бы вам дал просраться!»
Конечно, он понимал: будь их две дюжины, а не двое – печенеги тут же рассыпались. Это же степь – места хватает."
"Среди свирепых рож степняков Сереге вдруг бросилась в глаза одна, знакомая.
Мелькнула шальная мысль: если я его завалю, вдруг остальные отстанут?
Духарев выхватил из колчана стрелу, крикнул:
– Машег! Глянь на копченого с волчьим хвостом на шапке!
– Да у них половина с волчьими хвостами! – крикнул в ответ хузарин.
Спущенная тетива хлестнула по наручу. Серегина стрела ушла вверх. Через несколько мгновений один из степняков дернулся в седле: стрела прошила ему плечо.
– Видишь, ну? – закричал Духарев.
– Вижу! – Хузарин сообразил, в кого метит Сергей.
Щелк!
Машегова, оперенная перьями цапли, особая, с голосом, стрела взмыла ввысь и…
Печенежский вожак махнул круглым щитом и отшиб визжащую смерть не хуже, чем это сделал бы варяг. И тут же потерялся среди своих воинов.
