Удачное утро для варяжской охоты: Высокая трава раздвинулась, и Понятко, разведчик из Серегина десятка, проскользнул на полянку. Лошадь его партнера переполошилась, но он сумел вовремя ее успокоить. Кровавый кустарник вокруг скрывал любые действия воинов, делая боевую обстановку таинственной и напряженной....
Вот только менять коней на ходу не умела, приходилось останавливаться. Хузарин неизменно оказывался рядом, подставлял под сапожок сцепленные руки, придерживал стремя. Еще раньше он подобрал для женщины лошадей с самой ровной рысью. Поначалу нурманка от помощи гордо отказывалась, но потом смирилась. К вечеру ее не привычные к долгой езде мышцы настолько одеревенели, что Машег буквально вынимал ее из седла. Но Элда не жаловалась, и варяги это оценили.
Когда на небе высыпали звезды, преследователи повернули назад. Преследуемые рискнули сделать только короткий привал.
– Машег, сколько нам примерно до тракта? – спросил Духарев.
Хузарин подумал немного:
– До ближайшего колодца – стрелищ семьдесят-восемьдесят,– уверенно ответил он.
Рожденный в степи, хузарин железно «держал» направление.
Теперь задумался Сергей.
Возвращаться на тракт было рискованно.
Духарев прислушался к своим ощущениям: когда нет иного выхода, стоит довериться интуиции.
Но интуиция молчала.
– Идем на тракт! – решил Сергей, и они снова полезли в седла.
Примерно через час под копыта коней легла ровная твердая дорога. Еще через полчаса Духарев скомандовал:
– Стой!
Впереди, отражая лунный свет, белел плоский камень, прикрывающий горло колодца.
Вдвоем с Устахом они отодвинули камень. В черной яме серебром блеснула вода.
Теперь можно было устраиваться на ночлег."
"Первым нести стражу выпало Духареву. Элда и Устах моментально уснули, а вот Машег ложиться не торопился. Сидел на свернутом войлоке, глядел на звезды. Духарев-командир бодрствования хузарина не одобрял.
Как ни странно, несмотря на тяжелый день, Серега не чувствовал себя вымотавшимся. Когда уходили от погони, он впал в некое дремотное состояние: полусон-полубодрствование. Темп отряду задавал Машег, и как только лошади переходили на шаг, Серега тут же растворялся в жаре и мерном покачивании конской спины. Тело само предпринимало нужные усилия, чтобы не вывалиться из седла.
Духарев уже собрался спросить его об этом, но Машег сам задал ему вопрос.
