Удачное утро для варяжской охоты: Высокая трава раздвинулась, и Понятко, разведчик из Серегина десятка, проскользнул на полянку. Лошадь его партнера переполошилась, но он сумел вовремя ее успокоить. Кровавый кустарник вокруг скрывал любые действия воинов, делая боевую обстановку таинственной и напряженной.
В высокой траве коней рысью не пустишь: только шагом или галопом. На первом же взгорке Машег встал на седло, огляделся… и увидел позади пыль. Правда, далеко.
Это было неприятно. Неужели степняки так быстро разобрались с Машеговыми хитростями? Или это кто-то другой, случайный?
Подождать и поглядеть, кто? Рискованно. А если это все-таки печенеги, то можно ли при таком раскладе догонять своих? Не лучше ли взять в сторону и увести погоню?
Право решать принадлежало Машегу. Он – старший. Машег решил так: с дороги сойти, пересечь вброд речку и дальше идти противоположным, более высоким берегом. И не особенно торопиться. Пусть преследователи подойдут поближе.
Так и сделали.
К полудню пыльный столб был виден уже совсем хорошо, и стало понятно, что это не какие-нибудь купцы с товарами. Те идут медленнее.
Это было плохое известие. Зато было и хорошее. Впереди замаячила рощица. Небольшая, но достаточная, чтобы укрыться лучше, чем в траве.
Когда солнце перевалило через зенит, разведчики въехали в тень деревьев.
Ручеек, образованный бьющим из земли ключом, стекал в реку. Наполнили фляги, смочили губы. Перед боем нельзя пить больше пары глотков.
– Ждем,– решил Машег.
Шуйка вскарабкался на дерево – и тут же очень проворно съехал вниз.
– Худое дело,– сообщил он.– Идут двумя отрядами. Один – по дороге пылит, второй точь-в-точь по нашему следу. С собачками.
– Много их? – в один голос спросили хузары.
– Десятка по два.
Много. И прятаться при таком раскладе не имело смысла.
– Может, тут засядем? – предложил Шуйка, которому эта рощица представлялась более надежной, чем голая степь.
– Нет,– покачал головой Машег.– Не устоим.
– А может… я один? – не очень уверенно предложил древлянин.– Собачек побью – вы и оторветесь.
– А ты?
– А я… Как-нибудь. Не боись: живым не дамся!
Хузары переглянулись. Ни Рахуг, ни Машег не смогли бы вот так вот по собственному почину принять смерть.
Машег подумал немного…
Без Шуйки они с Рахугом точно бы ушли. Раньше он так бы и поступил. Машег – хузарин чистой крови, Шуйка – безродный славянин, никто. Но теперь они все – варяги. А варяги без крайней нужды своих не бросают.
– Насчет собачек – мысль верная,– согласился Машег.– А поступим так: подпустим поближе, псов побьем. И пацинаков, тьфу, печенегов побьем, сколь успеем. И уходим от дороги прочь. Здесь тракт петлю делает, а мы срежем. И этих собьем, и наших опередим.
– А оторвемся? – с сомнением спросил Шуйка.
– Оторвемся! Кони отдохнули, степь тут холмистая. Оторвемся, ничего.
