Удачное утро для варяжской охоты: Высокая трава раздвинулась, и Понятко, разведчик из Серегина десятка, проскользнул на полянку. Лошадь его партнера переполошилась, но он сумел вовремя ее успокоить. Кровавый кустарник вокруг скрывал любые действия воинов, делая боевую обстановку таинственной и напряженной.
Лезь, Шуйка, на дерево и говори, как там чего.
Древлянин вскарабкался наверх.
– Идут,– сообщил он.– Те, что на тракте, вперед ушли, а эти идут!
– Как думаешь, уйдем? – вполголоса, по-хузарски спросил Рахуг.
– Бог знает,– сказал Машег.
– Ты, если что… О моих позаботься! – попросил Рахуг.
– А ты – о моих.
Оба они – из знатных, но ослабевших родов. Старинные роды, те, что пришли из Персии, те, что давали хакану воинов, меньшали год от года. А те, что пришли от ромеев и жили торговлей,– те множились. За них воевало золото, на которое нанимали иноверцев: язычников, мусульман. Хакан Йосып сам был из таких. Может, потому и скачут теперь печенеги там, где недавно рос хузарский виноград?
– Ой-ой! – вскрикнул наверху Шуйка.
– Чего там? – забеспокоился Рахуг.
– Степняки сошли с дороги. С другой стороны забежать хотят."
"– Слезай,– скомандовал Машег.– Возьми коней и жди на северной опушке.
Он вытянул лук из налуча. Налуч у Машега – богат. Но лук еще богаче. Клеенный из лучшей древесины трех сортов, усиленный по спинке верблюжьими жилами, костью, защищенный от сырости толстым слоем гладкого черного лака. Отличный лук, одним словом. Многие враги Машега подтвердили бы это… Если бы мертвые умели говорить.
Машег присел на колено, выложил перед собой полдюжины стрел – чтоб брать удобней.
Печенеги, зашедшие со стороны восхода, громко переговаривались. Второй отряд, сторожась, шагом приближался к западной опушке рощи. Собак, поджарых степных гончаков, держали на поводках, луки – наготове. Машег видел напряженные лица врагов, сощуренные глаза, пытавшиеся высмотреть противника в густой листве. Он мог всадить стрелу в любого, хоть в узкую щелку глаза. Печенеги, скорее всего, догадывались об этом, поскольку уже точно знали: преследуемые здесь, в роще. Машег чувствовал их страх и неуверенность. Второй отряд наверняка вел себя так же. Будь Машег их командиром, он велел бы воинам спешиться и подбираться, прикрываясь лошадьми, а еще лучше – ползком. Но это была варяжская, а не степная повадка.
Машег ждал: сейчас они по сигналу завизжат, бросятся все разом, лупя наугад по всякому подозрительному шевелению. Колючий кустарник на опушке их задержит…
«Эх,– подумал Машег,– будь нас хотя бы дюжина – побили бы пацинаков, как сусликов!»
Тут один из степняков не выдержал – спустил пса.
Черно-белый пятнистый гончак с хриплым рычанием рванулся вперед.
Машег и Рахуг одновременно обнажили сабли…
Если пес обучен как следует, он не станет нападать на человека.
