В Месте нашей любви, где Астрея — особая станция, ты забываешь о проблемах, заточенные в уютных закутках. Однако каждое новое приключение на Астрее разжигает мечты и открытия, заставляя осознать, что не все зависит только от везения.
Закусив карандаш, бросила взгляд вниз и увидела! Рука ожила и, паря над листом, наносила новые линии. Вот волосы взметнулись от резкого движения. Но глазам лучше остаться хищными. Именно таким он казался мне сегодня. Поза полная напряжения, тугая как пружина. Неосторожный шаг, и он накинется на тебя, поймает и… Неожиданно картина стала настолько реалистичной, что дыхание сбилось в груди. Всё тело проснулось, сладко заныло. Он был готов, я тоже. Затронь и я взорвусь. Тряхнув головой, отогнала очень яркое видение.
Выглянув в зал, испуганно взвизгнула, натолкнувшись на внимательный взгляд красных глаз. Замерев от страха, услышала, как бешено бьётся моё сердечко. Хищная улыбка тронула его тонкие губы, а глаза… О, нет! Резко села на пол, прикрыв ладонью рот. Что же теперь будет! И чего я расселась, меня же сейчас поймают! Похватав все свои вещи, бросилась из каморки, боясь быть настигнутой. Манаукцы не шутят. Они даже земные анекдоты уже не понимают. Так что, тут не отшутишься, и влетит мне по полной программе.
Ворвавшись в свою каюту, устало упала на кровать. Тяжело дыша, проклинала свою легкомысленность. Как я умудрилась выдать себя? Не понимаю. Вроде ничем себя не запалила! Вздрогнула, когда дверь в ванную комнату открылась и из неё вышла Люська в одном полотенце.
— О, Линда, что-то ты сегодня быстро, — обрадовалась подруга моему присутствию. Подойдя к кровати, она вальяжно разлеглась на ней, томно глядя на меня. — Покажи, что хоть рисуешь-то, — попросила она и, ловко дотянувшись до альбома, быстро выхватила из него лист.
Среагировать я не успела. И Люся смогла лицезреть прекрасный образ моего воина.
— О, мать моя женщина! — в ужасе воскликнула подруга, выпучив глаза, уставилась на меня. — Ты совсем с головой не дружишь! Сожги эту дрянь! Как тебе такое может нравиться?
Я встала и выхватила из её рук моё сокровище. Разгладила любовно лист и спрятала обратно в альбом. Вот что она понимает в искусстве!
— Отвали, — огрызнулась я, — всё красивее твоих унжирцев.
— Да ты совсем ополоумела, что ли?! Манаукцы страшные, как… как не знаю что! Даже нонарцы и то приятнее выглядят, — припечатала Люся, садясь на кровать.
— Отвали, он красивый, — взвилась я. Вот, что она пристала! С лица воду не пить. — Ну, подумаешь, шрам на щеке. Страшно, конечно, не спорю. Но глаза-то у него какие, а тело! — пыталась объяснить я ей очевидное.
— Он урод, — припечатала Люська и занялась приготовлениями к вечеру.
