Автор
В темное улочке сквозь огонь зажигалок в «Форде» бушевали любовь и меланхолия — теплая ночью рядом с незнакомой парой шла тусклая луна. Парень, обняв девушку за плечи, страстно шептал ей в ухо какие-то секретные слова, словно пытаясь заглушить грохот музыки из машины.
Похоже, «Место под солнцем» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Маргоша сидела за письменным столом над пособием по химии для поступающих в вузы, но смотрела не в книжку, а в маленькое круглое зеркальце, которое стояло на раскрытой странице. Веко одного глаза было покрыто тонким слоем бледно-салатовых теней, на втором веке она тщательно растушевывала тени другого цвета, голубовато-бирюзового.
— Ты слышишь меня? Ты ничего не делаешь по дому, живешь здесь как в гостинице! — продолжала кричать из кухни Ирина Борисовна.
Маргоша поднесла зеркальце почти вплотную к лицу, потом вытащила из ящика письменного стола бутылочку жидкого лосьона и не спеша ваткой стала стирать бледно-салатовые тени.
Ирина Борисовна влетела в комнату, грубо дернула дочь за руку.
— Ах ты, дрянь! Это так ты готовишься к экзамену?
— Мам, ну надо быть совсем дебилкой, чтобы не сдать экзамены в этот твой несчастный мясомолочный институт, — спокойно проговорила Маргоша и аккуратно промокнула глаз косметической салфеткой, — а гриб я сейчас вымою, не волнуйся.
Она встала, чмокнула Ирину Борисовну в полную круглую щеку и танцующей походкой отправилась на кухню. Разношенные серо-коричневые тапки сваливались с ног. Ситцевый халатик был совсем стареньким, ветхим. Его еще в восьмом классе Маргоша сшила на уроке труда.
— Нервы береги! Будто тебе есть дело до моих нервов! — кричала ей вслед Ирина Борисовна. — Вся в отца! Семнадцать лет девке, ни копейки в дом не приносит! Ни копейки! Косметику покупать, морду малевать — так на это у тебя есть деньги, а матери дать — нет! Долго еще мне тебя, дармоедку, кормить?
Белый пластик кухонного стола давно облупился, потрескался.
Евгений Николаевич успел уйти к женщине, от которой пахло дешевыми духами, пожить с ней несколько месяцев. Вернулся совсем бледный, похудевший, в трикотажных тренировочных штанах вместо брюк, в войлочных чужих ботах «прощай, молодость» вместо своих новых кожаных ботинок.
— Ирка, прости-и! — жалобно канючил он. — Пить брошу, начну зарабатывать… Ирина Борисовна не простила, но и не выгнала. Пить он не бросил, зарабатывал мало. Так и жили.
Маргоша запустила руку в желтую грибную жижу и попыталась подцепить ладонью склизкое чудовище.
«Поручик взял ее руку, поднес к губам. Рука, маленькая и сильная, пахла загаром.
