В Лиговке шагает обычный мужичок Степан Трунов, пока не замечает на его пути опасного грабителя Егорова. Его добротная кожаная обувь с трудом противостоит ледяному покрытию, и он начинает спешить, бросаясь в оперу для спасения. Но слишком поздно — резкое движение угрожает его жизни. Трагический сюжет на фоне серых московских дней придает рассказу непростительную интригу и драматизм....
Роман Гольдин шел по заросшим аллеям, мимо редких, покосившихся скамеек, мимо развалин сооружения, бывшего когда-то летним павильоном.
Пусто в парке. Солнце, пробивающееся сквозь кроны деревьев, да гомонящие птицы.
Гольдин шел и думал о том, что, если вложить сюда деньги, можно было бы сделать второй Кони-Айленд.
Дорога к лаборатории угадывалась заранее. Прямо на траве валялись битые реторты, ящики от химикатов, кучи какого-то порошка.
Лаборатория маленькая, одноэтажная. Длинный кирпичный домик постройки начала века.
Покосившееся крыльцо, наполовину разбитая вывеска.
Роман рванул обитую мешковиной дверь и вошел в прохладный коридор.
Пусто, только где-то за дверью пела София Ротару.
У двери с табличкой ”Заведующий лабораторией” Роман остановился и постучал.
Ему никто не ответил, и он приоткрыл дверь.
В маленьком кабинете за столом сидел человек и сосредоточенно чинил зажигалку.
Занятие это настолько поглотило его, что он даже не обратил внимания на вошедшего.
— Дима, — позвал Роман.
Человек за столом поднял голову, потом засмеялся:
— Роман! Да как ты меня нашел?
Они обнялись.
— Ну ты даешь, — с долей зависти сказал Дима, оглядывая заграничную красоту Гольдина, — во всем дорогом.
— Жизнь такая, мистер Новиков. Бизнес требует упаковки. А ты что-то сдал.
— На двести семьдесят не разбежишься.
Гольдин оглядел его внимательно, как старшина новобранца.
Да, этот человек знал лучшие времена. Об этом говорили и заношенный блайзер, и рубашка от Диора, и много раз чиненные туфли ”Хоретс”.
— Дела идут неважно, Дима? — Роман сел у стола, смахнул детали зажигалки.
— Ты что? — ахнул Новиков.
— На. — Гольдин положил на стол коробочку. — Золотой ”Ронсон”.
Потом из внутреннего кармана пиджака он достал длинный плоский футляр.
— А это на руку надень. ”Омега”. Пора становиться солидным человеком.
Роман огляделся.
— Скромно. Ты докторскую защитил?
— Нет. — Дима достал пачку ""Столичных”.
Теперь Роман открыл кейс и положил перед товарищем два блока ""Данхила”.
— Круто, — засмеялся Дима.
— Так что с докторской?
— Ничего. После того, ты помнишь, меня поперли из института, чуть под следствие не угодил. Академик отмазал, не хотел, чтобы институт склоняли. Вот здесь и придуриваюсь.
— А мы тогда неплохо империалы подделали, неплохо.
— Это тебе неплохо. Ты в Америку свалил, а я здесь припухаю.
— Вот я и приехал, Дима, помочь тебе.
— Материально? — усмехнулся Новиков."
"— Если хочешь, то материально. Я тебе еще кожаную куртку привез, вечером отдам.
