В Лиговке шагает обычный мужичок Степан Трунов, пока не замечает на его пути опасного грабителя Егорова. Его добротная кожаная обувь с трудом противостоит ледяному покрытию, и он начинает спешить, бросаясь в оперу для спасения. Но слишком поздно — резкое движение угрожает его жизни. Трагический сюжет на фоне серых московских дней придает рассказу непростительную интригу и драматизм....
Голос капитана звучал мягко и вкрадчиво, но глаза цепко следили за Жениным лицом. Холодные глаза человека, привыкшего лгать.
— Значит, молчать будешь! — Не выдержав, вскочил зашедшийся криком капитан. — Ну смотри, сволочь, смотри!
Капитан сорвал со стола материю.
— Твоя гантель?
Звонков кивнул.
— Ты не кивай здесь! Говори, твоя или нет!
— Моя.
— Значит, ты гантель в пластиковую сумку положил. Правильно. Неудобно с гантелью по улице ходить. Ты, Звонков, когда старичка тюкнул гантелью по голове, растерялся, это правильно.
— Разрешите мне позвонить.
— Когда сознаешься, и позвонить разрешим, и кофе дадим.
Капитан наклонился к Звонкову, и Жене показалось, что глаза его стали огромными, как абажуры настольных ламп. Они надвигались на него. И некуда ему было спрятаться от них. Глаза капитана давили на него, вжимая в стенку.
— Так кто с тобой был?
— Дайте мне позвонить! — Звонков вскочил и словно сбросил с себя гипноз страха этого вечера и глаз капитана.
— Сидеть!
Молодой опер опять толкнул Звонкова.
А за окном уже начало светать, и погасили лампочки.
Капитан снял китель и галстук, сидел в одной рубашке с черными пятнами пота на спине.
Все курили.
— Значит, не дадите мне позвонить? — спросил Звонков.
— Нет, — капитан затянулся глубоко и закрыл глаза.
— Тогда пишите адрес сообщника.
Опера словно проснулись. Движения их стали расчетливо-быстрыми.
— Ну раз начал, Звонков, колись. Не останавливайся на полпути.
Женя взял сигарету, закурил.
— Пишите: Улица Островского, дом 6, кв. 29. Зовут его Игорь. Больше ничего не знаю.
Корнеева разбудил звонок в дверь. Длинный и требовательный.
Еще не проснувшись, он автоматически натянул тренировочные брюки и пошел открывать.
А звонок бесчинствовал в квартире.
Корнеев распахнул дверь.
— Сдурели.
В прихожую ворвались двое в штатском и двое в форме.
— Уголовный розыск! — крикнул один. — Стоять!
— А я и так стою, — усмехнулся Корнеев.
