На солнечной поляне весны и осени возвышается таинственный парк, где грохот армейских боевых машин заменяет шепот лесных водителей и тревожный перестук отцов-разведчиков. С 17 сентября 1941 года, когда канонада начала свирепствовать издалека, парк превращается в тайное место, где встречаются разные люди: солдаты, агенты, диверсанты, каждому по собственной причине прибывающие на этом земном круговороде....
В общем, тащи на летнюю кухоньку постельное белье, чайник, сушки — посидим, потреплемся. Цени, лейтенант: органы контрразведки тебе доверяют и намерены прямо сейчас открыть парочку государственных тайн…
В летней кухне с трудом помещались кровать, стол, пара стульев и облезлая печь, уставленная горшками и плошками. Горела керосиновая лампа. Олег дымил папиросой, Замятин мелкими глотками пил горячий чай и слушал. Этому парню Березин действительно доверял, поэтому рассказывал, как мог, подробно. Замятин уже совсем проснулся, в глазах поблескивал неподдельный интерес.
— А ведь я догадывался, что вы тут не просто так, видно, что клад ищете… Никогда я не слышал про «Изумрудную кладовую». Ничего себе, аж дух захватило…
— И не только у тебя, — отозвался Березин. — Но все это — собственность государства, культурное и историческое наследие, которое должно вернуться к исконному владельцу… если это благолепие до сих пор здесь.
— Так я же не маленький, Олег Иванович, понимаю… — Замятин переваривал услышанное, недоверчиво покачивал головой.
— Это даже не обсуждается. Похоже, все они на сегодняшний день мертвы. Это не было частной инициативой местной шайки, работали немецкие структуры — Абвер или СД, опираясь на завербованных лиц. Противника интересовала именно «Изумрудная кладовая», как наиболее ценная часть коллекции Аннинского дворца. То, что ее увозили последней, возможно, подстроено кем-то из предателей.
— Значит, кто-то работал на немцев, но по трезвому размышлению решил не делиться с ними сведениями о местонахождении ценностей. Проще говоря, решил ее умыкнуть, взять себе.
— Второй вариант мне не нравится, — покачал головой Олег. — Вокруг музея нездоровая активность. Покушение на мою персону — это более чем странно. Складывается впечатление, что эти люди знают, где искать, но путь к сокровищам очень труден. При немцах извлечь их не удалось, пытаются сделать это сейчас.
