На солнечной поляне весны и осени возвышается таинственный парк, где грохот армейских боевых машин заменяет шепот лесных водителей и тревожный перестук отцов-разведчиков. С 17 сентября 1941 года, когда канонада начала свирепствовать издалека, парк превращается в тайное место, где встречаются разные люди: солдаты, агенты, диверсанты, каждому по собственной причине прибывающие на этом земном круговороде....
Те — за ней. А по этим залам Юля могла передвигаться с закрытыми глазами. Кинулась вправо — в зал для приема высших сановных персон, от которого осталось одно название, забралась в нишу между полом и стеной — там осыпался стенной материал, и образовалась пустота. Сидела там ни жива ни мертва. Эти двое вбежали за ней, разделились. Сначала один обо что-то споткнулся, стал глухо выражаться, потом другой. Они блуждали неподалеку, светили фонарями, но девушку не заметили. Потом у входа стали шушукаться, вышли. Или сделали вид, что вышли.
— По голосам никого не узнали?
— Нет… Точно нет.
— Сможете опознать их, если еще раз услышите?
— Не знаю. Возможно…
Он не мог избавиться от странного чувства. Под скупое описание внешности одного из незнакомцев подходил каждый десятый в городе. И все же Березин кожей почувствовал что-то знакомое.
"Юля продолжала, она уже почти успокоилась. Набравшись храбрости, она вышла из зала, но к крыльцу не пошла, а стала продвигаться в восточное крыло. Дворцовые переходы она знала, как свои пять пальцев, а также то, что в Розовой гостиной, выходящей в северный парк, отсутствует окно. Она выбралась через пролом, выбежала в парк и там спряталась. Потом прыжками кинулась в парк, присела за кустом.
— То есть набегались вы, — посочувствовал Замятин.
— Пока нет, — вздохнула Юля. — Но тогда казалось, что да…
Приключения продолжились через несколько часов. Она заперлась дома, задернула шторы. Насилу успокоилась, выпила чаю.
