На солнечной поляне весны и осени возвышается таинственный парк, где грохот армейских боевых машин заменяет шепот лесных водителей и тревожный перестук отцов-разведчиков. С 17 сентября 1941 года, когда канонада начала свирепствовать издалека, парк превращается в тайное место, где встречаются разные люди: солдаты, агенты, диверсанты, каждому по собственной причине прибывающие на этом земном круговороде....
Преследовать тоже нет смысла — пока добежишь, они растворятся в переулках.
Березин прождал минуты две — бандиты не возвращались. Вздохнув, он убрал пистолет в карман и отправился во дворец.
— Олег Иванович, это вы? — слабым голосом спросил Замятин.
— Это мы, — проворчал он, — не стреляй. Сбежали супостаты.
Олег поднял фонарик, осветил скорчившегося под стеной товарища.
— И чего ты орал, как иерихонская труба?
— Как вы поэтично выражаетесь, Олег Иванович… — кряхтел Замятин. — Орал — значит, больно было.
Это была отвалившаяся от потолка балка. Ноги оперативника причудливо скрестились под ее гнетом, справиться без посторонней помощи он не мог.
— Ладно, держись, помогу, чем могу…
Балка оказалась тяжелой. Но оружие Замятин не потерял, молодец. Он выл, скрежетал зубами, но терпел. Березин, надрываясь, сдвинул балку. Лейтенант выполз из-под нее, балку отбросили обратно, взметнулась пыль. Оба кашляли, надрывая глотки.
— Ну, спасибо, Олег Иванович.
— Вставай, давай помогу…
— Нет, спасибо, вы уже помогли…
Он поднялся, с опаской ощупал себя, выдохнул.
— Кажется, цел… Она не с потолка рухнула, она рядом висела — иначе в лепешку бы… Болит только сильно… Что это было, Олег Иванович?"
"— Вот и наши приятели о том же подумали… — Он подавился кашлем. — Неумехи мы с тобой, лейтенант, плохо планируем. Ты точно цел?
— Ну, вроде…
— Ладно, пошли, умник.
Проходя мимо зала, в котором директриса Марианна Симоновна оборудовала канцелярию, Березин задержался, потом вошел внутрь, осветил скудную обстановку.
— По округе пошатайся, — буркнул Олег уставившемуся на него Замятину. — Проследи, чтобы чужих не было.
— Слушаю. Полковник Сухов, — отозвался в трубке сонный голос.
— Виноват, Павел Ильич, что звоню в неурочный час, но так сложились обстоятельства. Майор Березин беспокоит.
— Да я понял уже, — отозвался Сухов, — ты, Березин, в курсе, который час?
— Простите, выдалась минутка в битве, и телефон под рукой оказался…
— Все так серьезно? — Полковник начал просыпаться.
— Более чем, Павел Ильич.
