На солнечной поляне весны и осени возвышается таинственный парк, где грохот армейских боевых машин заменяет шепот лесных водителей и тревожный перестук отцов-разведчиков. С 17 сентября 1941 года, когда канонада начала свирепствовать издалека, парк превращается в тайное место, где встречаются разные люди: солдаты, агенты, диверсанты, каждому по собственной причине прибывающие на этом земном круговороде....
— Не говорите директрисе, что с вами произошло, — обернулся Березин к Юле. — Не надо паники. Постараемся в будущем подобные ситуации не допускать.
Он вышел из машины, двинулся навстречу Тимашевской. Та спускалась, зябко кутаясь в платок. День обещал быть солнечным, но припекать еще не начинало.
— Все в порядке, Марианна Симоновна, — вежливо сказал Олег. — Юлия Владимировна работала с нами, оказывала содействие следствию.
— Сегодня ночью скончалась Галина Яковлевна Пожарская, — сообщила директриса.
— Мне очень жаль, Марианна Симоновна, — поджав губы, произнес Олег.
Ахнула Юля, еще не покинувшая машину. Березин обернулся. Женщина словно приклеилась к сиденью, побледнела.
Утро выдалось невеселым. Люди блуждали угрюмые, неразговорчивые. Замятин брел за майором. Они осмотрели развалины павильонов, рухнувшие беседки, наполовину развалившийся гараж, обошли вокруг котельной.
— Не думаю, что Вишневский мог загнать сюда машину, — сделал глубокомысленный вывод Замятин.
— Это еще почему?
— Так здесь же госпиталь был немецкий.
— Тогда еще не знали, что здесь будет немецкий госпиталь.
— Хм… тогда не исключаем?
— Тогда не исключаем. Завалы немцы не разбирали, использовали под нужды госпиталя уцелевшие площади. Под рухнувшей частью может находиться что угодно. Но это только теоретически.
