На солнечной поляне весны и осени возвышается таинственный парк, где грохот армейских боевых машин заменяет шепот лесных водителей и тревожный перестук отцов-разведчиков. С 17 сентября 1941 года, когда канонада начала свирепствовать издалека, парк превращается в тайное место, где встречаются разные люди: солдаты, агенты, диверсанты, каждому по собственной причине прибывающие на этом земном круговороде....
Потом оступился, за ствол на башне ухватился и повис, как простыня на веревке. Немцы башней вертят, пытаются стряхнуть его, а он висит, орет от страха. Падать-то высоко, да еще и раздавить могут. Мы от хохота угорели — ну, ведь правда смешно? Самое интересное, что Петруха выжил — стряхнули его таки фрицы, укатился, хорошо не под гусеницы. Руки обгорели, икал долго. А танк потом в траншее застрял, сломалось в нем что-то, выбраться задом не смог, мы попросили экипаж выйти и перестреляли к такой-то матери… Вы так же болтались на дверце, товарищ майор, прямо напомнили…
— Рад, что вам понравилось, — проворчал Березин.
— Вот черт, опоздал, кажется, — пожаловался Замятин, вылезая из кустов.
— О, ты такое пропустил… — засмеялся Аничкин и застонал от боли в простреленном плече…
Глава 12
Приступ начался, как всегда, некстати. Олег еще шутил про «сборище калек», но боль в голове уже крушила сознание. Не отложилось в памяти путешествие на «Опеле» по ухабистой дороге, жутко трясло, он просил Замятина позвонить полковнику Сухову, называл цифры телефонного номера.
"Машина въехала в город, встала у здания райотдела. Суетился дежурный лейтенант, стонал задержанный, которого совместными усилиями вытаскивали из машины. Прибежала дежурная смена, злоумышленника бросили за решетку, приставили усиленную охрану. Дальше Березин ничего не помнил. Недуг сразил. Почему так часто это стало происходить? Он снова забыл про таблетки и строгие рекомендации врачей.
Олег очнулся на рассвете на кровати в летней кухне лейтенанта Замятина. Мир плавал в тумане, и все же он заметил, что рядом на кровати сидит Юлия Владимировна, пытается приладить ему на лоб влажное полотенце.
— Вы очнулись, слава богу… Что такое с вами, Олег Иванович? Старые раны покоя не дают? Выпейте таблетку, я нашла их в ваших вещах — надеюсь, вы меня простите, что я там рылась? А лучше две таблетки.
— Не надо никаких таблеток… — прохрипел он. — Все прошло. Зачем?
— Чтобы в живых остаться, Олег Иванович… — Женщина неуверенно улыбалась.
— Зачем? — не понимал он.
— Не знаю. — Она с улыбкой пожала плечами. — Есть такое мнение, что жизнь прекрасна и удивительна и дается только раз. Сама я в этом не разбираюсь, но такое мнение точно существует… Вы бы видели себя этой ночью.
