На солнечной поляне весны и осени возвышается таинственный парк, где грохот армейских боевых машин заменяет шепот лесных водителей и тревожный перестук отцов-разведчиков. С 17 сентября 1941 года, когда канонада начала свирепствовать издалека, парк превращается в тайное место, где встречаются разные люди: солдаты, агенты, диверсанты, каждому по собственной причине прибывающие на этом земном круговороде....
То бледный, как смерть, то в баклажан превращаетесь… Все, отдыхайте, Олег Иванович.
К полудню он был уже на ногах. Осталась муть в мозгах и легкая боль в черепушке. Он слонялся по двору, курил, мрачно косился на окно, откуда с неприязнью за ним следила старая карга.
За оградой остановилась машина, скрипнула калитка, и вошли двое — подтянутый, еще молодой пехотный капитан и лейтенант милиции Замятин с загадочным лицом. Рука уже не беспокоила — видимо, вправили местные эскулапы. Он держался за спиной капитана, украдкой кивнул, дескать, все путем.
— Здравия желаю, товарищ майор, — учтиво поздоровался гость и небрежно козырнул: — Капитан Веслов, Ленинградское управление НКВД. Командирован майором Рябовым по согласованию с вашим начальником полковником Суховым. Можете убедиться, связавшись со своим руководством.
— Излишне, капитан, — Березин пожал протянутую руку. — Вы в курсе?
— Да, полностью. Остаток ночи и все утро мы работали с товарищами из местной милиции… — Он покосился на скромно помалкивающего Замятина.
— Да, я в форме, — кивнул Олег. — Такое случается, не стоит уделять внимание. Задержанного допросили?
— Да, — капитан скупо улыбнулся. — Вы перестарались, когда ломали ему челюсть, этот парень сильно шепелявит, но разобрать можно. Задержанный — некто Аверин Алексей Владимирович, бывший офицер Красной Армии, сдавшийся немцам летом 1941-го. Испытывает стойкую неприязнь к Советской власти. Сволочь та еще — завел свою роту в котел, там ее полностью уничтожили, потом бежал к немцам.
— И пока передышка, решили заняться поисками клада? — предположил Олег.
— Вот именно, — кивнул Веслов.
