На солнечной поляне весны и осени возвышается таинственный парк, где грохот армейских боевых машин заменяет шепот лесных водителей и тревожный перестук отцов-разведчиков. С 17 сентября 1941 года, когда канонада начала свирепствовать издалека, парк превращается в тайное место, где встречаются разные люди: солдаты, агенты, диверсанты, каждому по собственной причине прибывающие на этом земном круговороде....
Зачем отдавать немцам то, что можно не отдавать? Назови это жадностью — мне все равно. Выкрутиться оказалось несложно — представил так, будто русские всех перехитрили и вывезли коллекцию днем ранее. От свидетелей избавился. Понял, что добраться до сокровищ можно только снизу — должна же старая армерия связываться с катакомбами. Отыскал в канцелярии план подземелий, прикинул, что к чему. Но не просто оказалось — повсюду завалы. А я на службе, в общем, закрутило — то туда отправляли служить великой Германии, то сюда.
— Неожиданно, да, Каховский? — злорадно усмехнулся Березин."
"— Соглашусь. Никто не ожидал, что так обернется. Хитрые вы, жиды-коммунисты. Как нависла угроза, так быстро ваш режим прикинулся Родиной. А люди и поверили… Вот увидишь, майор, все еще вернется — и расстрелы, и миллионы, гниющие в лагерях…
— Не отвлекайся, Каховский.
— Ну, конечно, у меня же опись была — директор Родман сунул, забыл? Все я брать не собирался — только самое ценное. На жизнь, так сказать. В общем, при немцах удобный случай не подвернулся. Остался резидентом, снова ждал оказию. Дальше ты все знаешь.
— Зачем убили сторожа?
— Да никто не собирался его убивать, — фыркнул Каховский.
— Из нынешних сотрудников музея кто работал на вас?
— Ралдыгина забирайте. Дарю, не жалко. Остальные не в теме. Да и никудышный из него информатор. Белый билет от армии — вот только мало кто знает, что он липовый, а мы узнали. Признайся, майор, фальшивкой был не только твой отъезд в Новгород, но и сведения о скором прибытии строительной техники? Подстегнуть нас хотел — бульдозерами, усиленной охраной музейного комплекса?
— А вы позволили себя обмануть — очень вам этого хотелось.
Арестант стерпел и этот удар.
