На солнечной поляне весны и осени возвышается таинственный парк, где грохот армейских боевых машин заменяет шепот лесных водителей и тревожный перестук отцов-разведчиков. С 17 сентября 1941 года, когда канонада начала свирепствовать издалека, парк превращается в тайное место, где встречаются разные люди: солдаты, агенты, диверсанты, каждому по собственной причине прибывающие на этом земном круговороде....
Танковый батальон полка усиления Ваффен СС вклинился в расположение наступающей части, разрезал ее, как нож масло, и нанес удар по штабу. Погибли почти все штабисты, взвод связи, танки сровняли с землей полевой госпиталь, уничтожив персонал и всех раненых, а потом пьяные танкисты гонялись по полю за визжащими медсестрами и расстреливали их в спину.
Полтора десятка человек закрепились в здании школы, полчаса отбивали атаку, имея единственное противотанковое ружье. Они подбили два «Тигра», уложили десяток десантников — но сами полегли почти все, а от здания школы осталась груда обломков.
Березина без сознания извлекли из-под рухнувшей балки. Осколки и пули прошли стороной, но он заработал несколько сломанных ребер, ушибы тканей и тяжелейшую контузию. Танковый снаряд взорвался поблизости, осколки пощадили, а вот взрывная волна потрепала нещадно. Он едва не угодил в руки похоронной команды — кто-то вовремя обнаружил, что офицер дышит.
Два месяца в госпитале, сильные головные боли, видения, галлюцинации. Со временем их стало меньше, но совсем не прошло. Выписали в конце марта — лечащий врач снабдил лекарствами, рецептами и строжайшими инструкциями, как себя вести, чтобы не попасть в дурдом.
Никакой действующей армии, хорошо хоть в ведомстве оставили. Спокойная работа в тылу — борьба с недобитой резидентурой, анализ положения на фронтах, никакой беготни, драк, стрельбы.
Он возражал — сами увольняйтесь. Он здоров, как бык! Живой, руки-ноги на месте, голова между приступами работает, а сами приступы можно снимать с помощью таблеток, которые он обязался глотать в строго указанное время.
Последние два месяца он справлялся с обязанностями, хотя прекрасно понимал: он уже не тот. И начальство это видело, спасибо, не стояло с ножом у горла…
Он жадно жевал галеты — медицина рекомендовала усиленное питание. Вскрыл банку тушеной свинины, съел и ее. Спохватился, глянул на часы: в 14.00 он должен быть в Петропавловской крепости.
Через пять минут он уже шел по проспекту в сторону Мойки, петляющей по исторической части города.
