На солнечной поляне весны и осени возвышается таинственный парк, где грохот армейских боевых машин заменяет шепот лесных водителей и тревожный перестук отцов-разведчиков. С 17 сентября 1941 года, когда канонада начала свирепствовать издалека, парк превращается в тайное место, где встречаются разные люди: солдаты, агенты, диверсанты, каждому по собственной причине прибывающие на этом земном круговороде....
Большинство экспонатов вывезли в Ленинград — о чем я ему с радостью рассказала. «Изумрудную кладовую» тоже вывезли — я искренне в это верила. Когда мы убегали из-под обстрела, видели, как ваша колонна уносится через арку… Офицер гримасничал, хмурился, задавал другие вопросы: не было ли второго конвоя, еще какую-то чушь. Я сейчас не помню. Одно осталось в памяти: его холодные глаза. Он так смотрел — казалось, выхватит сейчас пистолет и пристрелит… Но нет, отпустил, больше меня не вызывали.
— Еще кое-что, Юлия Владимировна.
— Да как хотите… — Юлия поежилась, стрельнула глазами по сторонам. — Иногда, находясь во дворце, особенно в темное время, мы слышим странные звуки: словно кто-то скребется, ходит, возится за стенами или под полом… Кто-нибудь задержится на работе — а потом умирает от страха, слушая все это.
— Мыши? — предположил Олег.
— Да, наверное, — вздохнула женщина. — Только очень крупные мыши. Просто громадные. А еще они могут кашлять… И питаются эти мыши святым духом — больше здесь питаться нечем.
«Вечерами надо дома сидеть», — подумал Олег.
— Еще один призрак Анны Иоанновны? — предположил он.
— Вам шуточки, а нам страшно, — вздохнула Юлия. — Теперь по одному стараемся не оставаться. Говорили сторожам, а те смеются: мол, бабы, что с них взять. Считают, что трещат разрушенные конструкции — ведь многое же на живой нитке, не закреплено, а еще ветер снаружи…
— Может, так и есть?
— Ага, когда кашляют где-то рядом или слышишь звуки шагов… Это, конечно, ветер, что же еще?
— И когда эти странности начались?
— Больше двух недель, мы точно не засекали.
