На солнечной поляне весны и осени возвышается таинственный парк, где грохот армейских боевых машин заменяет шепот лесных водителей и тревожный перестук отцов-разведчиков. С 17 сентября 1941 года, когда канонада начала свирепствовать издалека, парк превращается в тайное место, где встречаются разные люди: солдаты, агенты, диверсанты, каждому по собственной причине прибывающие на этом земном круговороде....
Из Бального зала вел арочный проход на лестницу бельэтажа, а здесь, на первом, в конце коридора, вниз вели массивные ступени, обрамленные резными перилами. Что-то подсказывало оперативникам, что подвалы под дворцом — это целая вселенная. Там запасники, хранилища, возможно, реставрационные мастерские, там могли располагаться музейные службы. Но если тайная дорожка куда и вела, то только из подвала — в этом Березин не сомневался. Оперативники и примкнувший к ним майор СМЕРШа шли в цепочку по одному, выверяя каждый шаг.
— Смотрите. — Замятин поднял окурок, понюхал его. — Здесь недавно кто-то был, старьем не воняет. Бычку день, может быть, два…
— Может, кто из сторожей бросил? — предположил Аничкин. — Или сотрудник музея покурил да выкинул?
— Женщины не курят… — Олег поймал себя на мысли, что невольно захотелось понизить голос. — Ралдыгин вроде тоже. Остальным здесь нечего делать…
— Да, они здесь ни при чем, — сообщил Замятин. — «Герцеговина Флор» — дорогая вещь, не каждый может себе позволить.
— Осмотримся, мужики, — сказал Березин.
Под перилами обнаружили еще один окурок. Следы затертые, но кто-то здесь ходил.
Тяжелая дверь в подвал открывалась без скрипа, и смазывали ее явно не сотрудники музея. «Теперь понятно, откуда брались «привидения», скрип половиц и прочие звуки», — размышлял Березин. Но что-то здесь было не так. Уж больно все просто.
Он оттеснил милиционеров, пролез внутрь, стал осматриваться. Свет фонарика озарял подтеки на стенах, отслаивающуюся штукатурку, разбросанную мебель. В подвале царило запустение. Глубокие ниши, столы, стулья, стеллажи с заросшими плесенью стопками бумаг.
От главного прохода ответвлялись помещения. В них заглянули, не нашли ничего любопытного. Основной коридор изгибался под углом девяносто градусов. Люди недоверчиво всматривались. Проход перегораживал глухой завал — груда бетонных и кирпичных обломков высотой до потолка. Очевидно, в помещении на первом этаже разорвался мощный снаряд, треснул пол, и все осело вниз, перекрыв коридор. Разобрать его было сложно — по крайней мере, вручную.
