Жанр
Солнце поднялось высоко над полей пустыни в долине Иордана, и жара немного спала. Люди вытаскивались из-под глиняных крыушек своих домиков, чтобы продолжать суету. В этой песчаной тиши мирно сидел человек — сыну Человечества, наборивший слова на теплый песок пустыни. Каждая песчинка стремительно исчезала, не давая возможности прочесть текст. Но он не мог оставить Мессию в покое, и каждую минуту старался передать своё прерывание....
— Почему вы не заявили в милицию?"
"— И что бы я там сказала? Что шестнадцатилетняя воспитанница детдома ведьма? Что она превращается то в молодую женщину, то в чудовище и поедает сердца людей? Как думаете, что бы мне ответили? Вот вы и сейчас, я же вижу, мне не верите — взрослой солидной женщине, а уж девчонке… В лучшем случае, вежливо проводили бы, пообещав разобраться, и посмеявшись между собой после моего ухода. В худшем — отправили бы в психушку, и оттуда бы я всю жизнь не вылезала потом. Да и поймите, мне было четырнадцать лет, и я очень сильно боялась.
— Да, вы правы. Скорее всего, вам бы просто не поверили. Взгляните, пожалуйста, на эту фотографию. Знаете этого человека?
Степашина внимательно рассмотрела фото:
— Да, она, конечно, изменилась, но что-что, а менять облик она умеет. Это точно Изюмова. Я ее ни с кем не спутаю.
— Спасибо.
Выходила из детского сада майор Норикова с задумчивым видом. Капитан Мамед Хумраев, видя такое ее состояние, поостерегся выводить ее из задумчивости, лишь всей мимикой лица изображая сочувствие ее тяжелой работе.
— Едем ко второму свидетелю, — приказала Наталья, усаживаясь на заднее сиденье.
— Домчу с ветерком! — заверил ее Мамед.
* * *Слесарь автопредприятия Шульгин Петр Петрович был на больничном, неудачно подвернул ногу. Поэтому через весь город пришлось ехать к нему домой. Наталья немного оттаяла, больше не пугая капитана официальным выражением лица, и Мамед этим сразу воспользовался. Он вновь начал трещать без умолку, и опасно косить оливковыми глазами, но Наталья уже не обращала на это никакого внимания.
За раздумьями она не заметила, как приехали к Шульгину, частный домик которого ютился почти на самой окраине Ташкента. Считай — пригород. Мужчину, похожего по описанию на искомого свидетеля, она нашла в саду, где тот пил чай, сидя за столиком в тени разросшейся яблони. Да и нога в гипсе, любовно уложенная на пристроенном к столу полене, подсказывала, что она не ошиблась.
