В темном туннеле царит ощущение давности и мертвенной тиши. Чешуйчатые останки вымирающих тварей повсюду, заставляя дрожать даже без единого звука в ушах. Здесь запах горелого мяса и сырых камней поглощает все вокруг, создавая невероятную атмосферу мертвых пространств....
— Но неужели ты думаешь, что после такой встречи тебе что-то обломится?
— Я не знаю уже, что думать, — Марк опустил взгляд, его плечи поникли, будто из него выкачали всю браваду. — Отпусти меня.
Я немного подумал, разжал кулак, но копьё не убрал. Скелет-питомец склонил голову, держа пасть у самой шеи Марка. Его костяные когти тихо царапнули пол, и Марк поёжился, но всё ещё пытался держать лицо, хотя пот на лбу выдавал его страх.
Он оглянулся по сторонам и только качал головой, глядя на трупы своих людей, а может, и приятелей.
— Доволен, Марк? — спросил я, мой голос был холодным, как сталь копья в моей руке. — А ведь я предупреждал, что так будет. И чего ты добился?
Марк сглотнул, его лицо побледнело, а глаза бегали, как у загнанного зверя. Он открыл рот, но слова застряли, будто горло сдавило.
— У меня… разве был выбор? Кто вы, я не знаю. Подвергать опасности свой анклав я не собирался.
Я прищурился. Эмпатия ловила смесь страха, злости и… вины? Интересно.
— Так тебе же Рик по артефакту связи всё объяснил, — сказал я, наклоняясь чуть ближе. — Или он как-то невнятно рассказывал?
— Рик… — Марк сплюнул, его голос дрогнул. — Рик, понимаешь, он слишком доверчив. Он зациклен на мысли, что отсюда можно выбраться. А ты… ты что, веришь?
— А ты, значит, не веришь? — я чуть приподнял бровь, но копьё в руке не опустил.
— Дело не в вере, — Марк повысил голос, но тут же осёкся, бросив взгляд на скелета. — Дело в том, что это невозможно. Просто невозможно! Мы на сотни километров вокруг всё облазили. Мы держим связь с другими анклавами. И никому — повторяю, никому! — не удалось отсюда выбраться. По крайней мере, мы об этом не знаем.
Он замолчал, тяжело дыша, его взгляд метался между мной и Кирой. Она стояла чуть в стороне, скрестив руки, её пальцы всё ещё слегка искрили, а глаза буравили Марка так, что тот каждый раз отводил взгляд.
— У нас, между прочим, уже двенадцатая волна, — продолжал Марк, его голос стал тише, но в нём чувствовалась горечь. — У нас уже три поколения детей выросли. Выросли и родили своих детей. А вы тут пришли, все такие из себя и говорите, что знаете точку, откуда можно выбраться из этой параллельности."
"Я усмехнулся, но без веселья. Сознание уже прикидывало варианты.
