Автор
Взгляд был занят снегом и метелью, но внутри подъезда пульс становился еще быстрее, а сердце дрогнуло от той ужасающей симфонии холода и ветра. Метель ревела через окошко, превращая мир за его кромкой в холодную картину, где каждое движение казалось вызовом невидимому стене....
Самрат продолжал врезаться в меня жадными, отрывистыми толчками, ломая не физически, но душевно. Продолжал свое наказание. Потому что как только я ступала на границу перед пропастью, сбивал темп, издевался… сжимал волосы, менял положение — все что угодно!
И так раз за разом…
Настолько вымучивал, что не осталось сил уже ни на что. Будто я тряпичная кукла.
Будто я вот-вот сгорю заживо!
Лишь в какой-то момент все прекратилось. Целенаправленные толчки стали непреклонными, ласки более снисходительными и я громко кончила, не в силах больше ничего изображать… Ничего.
Самрат же еще некоторое время яро вырывался в меня, прежде чем сделал последние толчки, больно стянув волосы на затылке. Угол тумбочки врезался в живот и, простонав, я начала изворачиваться, стараясь уйти от его давления, но тут же услышала строгое:
— Не двигайся.
Впившись пальцами в кожу на пояснице, он замер во мне и удерживал так, казалось, целую вечность.
Я не поднимала глаз — мне было так гадко грязно и стыдно перед ним, что хотелось слиться с мебелью. Поэтому я зажмурилась и ждала, чтобы скорее ушел. Пока держусь, пусть уйдет…
Но Самрат не оставил мне выбора. Неожиданно присел рядом и поднял лицо так, чтобы смотрела в глаза.
— Смешивай себя с грязью сколько хочешь. — ударил холодом, больно держа за подбородок. — Может когда-нибудь поймешь, за что я действительно наказал тебя. Но мне уже плевать.
Он резко отстранился и поднялся. Накинул куртку и замер лишь на мгновение, вытащив, что-то из кармана. Запасные ключи, которые он несколько секунд изучал хмурым взглядом, прежде чем небрежно бросил на тумбочку.
— Считай, что я тебе поверил.
Прижимая руки к груди, где щемящая боль осколками впилась в сердце, я спешно поднялась на дрожащие ноги, не отрывая глаз полных паники от фигуры, что в следующую секунду скрылась в коридоре.
Я думала, что знала о боли все… Какое же, черт возьми, глубокое заблуждение.
Вот она — настоящая. Ни с чем несравнимая. Когда уходит любимый человек. Когда ты понимаешь, что это конец! Как будто мир в одночасье делится пополам. Как будто шкуру на живую сдирают, и нервные окончания выворачивает до бесконтрольного сбоя.
