Автор
В главном Дворце Драеклона собралось совет пяти: спокойные лица императорских сыновей выдавали уверенность, в то время как глаза императора сверкали решимостью. Центральный зал напоминал не просто место для совещаний, а кнюжный коридор — каждый шаг и слово здесь имеют значение, потому что это выбор будущего....
Я тихо всхлипнула, когда мой дракон, удовлетворенно выдохнув, отстранился, заглядывая в мои шалые глаза.
— Затем я пристегну тебя к изголовью кровати, бесценная, — шепчет он, но я не понимаю и слова, наклоняюсь обратно, чтобы вновь завладеть вкусными губами своего мужчины.
Тихий смешок ― и меня мягко толкают, одним властным движением разворачивая вдоль кровати. Короткий приказ:"
"— Вытяни руки над головой, — я машинально исполняю, миг, легкое натяжение ― и я наполовину обездвижена. Дернув руками, понимаю, что даже локти согнуть не могу, правда, подобное фиксирование не доставляет никакого неудобства.
А через секунду свет гаснет. И становится настолько темно, что я не вижу буквально в нескольких сантиметрах находящегося от меня мужчину.
— Никлаус?! — испуганно пропищала я, вновь дернув руками, но освободиться, естественно, не получилось.
— Все хорошо, малышка, — уверенным тоном произнес муж. Кровать прогнулась под его весом. — На нижних этажах бывают сбои со световыми накопителями.
— Нет, я вполне хорошо себя чувствую, только волнительно немного. Стоп! Маска?
Муж лишь усмехнулся, и в следующий момент я дернулась от легкого прикосновения к лодыжкам, тяжело сглотнув. От того, что я не могла видеть происходящее, все ощущения словно обострились.
— Мне бы очень хотелось зафиксировать твои ножки, бесценная, — искушающе произнес мой дракон, целуя пальчики ног, вырывая из меня судорожный вздох.
«Он, правда, и это сделает? Полностью обездвижит?» — с неким предвкушающим смятением подумала, не понимая, как к этому отношусь, но мой мужчина тут же меня разочаровал:
— Но не сегодня.
Никлаус ласкающими, поглаживающими движениями разводит мои ножки в стороны, целуя в опасной близости от самого сокровенного, задевая пальцами кромку маленьких трусиков, как бы случайно проводя по защищенному тканью лону, и это в общем-то почти невинное действо распаляет куда больше, чем если бы он гладил меня по уже набухшим складочкам.
Я выгибаюсь под его ласками, хныкаю, дергая руками в попытке освободиться, потому что мне как никогда хочется касаться его. Но демоновы оковы не пускают, и это выводит из себя, вынуждая скулить и просить поцеловать меня, а лучше освободить.
Но Никлаус по понятным причинам даже и не слушает, а лишь сводит с ума умелыми руками, влажным языком и неприступностью.
