А ей очень хотелось понять, кто эти женщины и что делают здесь.
У одной, в потрепанном черно-синем костюме, были темные волосы, которые выбивались из-под повязанного на голове шарфа, и тонкие черты лица, а в глазах — тревога. Нервные длинные пальцы женщины то и дело теребили висевший на шее на ремешке старый фотоаппарат. Кошка видела такой на одной из станций.
У другой, рыжей, с короткой стрижкой, был маленький носик, одна бровь слегка изгибалась, словно она однажды чему-то удивилась, да так и удивляется до сих пор. Одета она была в темную юбку и пеструю кофту, обсыпанную пеплом.
— Зачем ты пришла? Чего здесь ищешь? Раз пришла, значит, что-то тебе нужно? Сюда не приходят случайные люди, — произнесла темноволосая.
— А если приходят, то не видят нас, — фыркнув, добавила рыжая.
Кошка задумалась. Когда она шла сюда, ей казалось, что у нее куча вопросов к судьбе. Но она представляла себе все несколько иначе и не нашлась, что сказать. Чего она ищет? Примирения с собой? Прощения? Ответа на вопрос «за что»?
— Вопрос поставлен некорректно, — сказала вдруг рыжая. — Как известно, ни добра, ни зла в чистом виде нет, есть только жизненный опыт. Сейчас тебе кажется, что жизнь кончилась, но когда-нибудь ты, возможно, поймешь, что так было нужно, чтобы ты изменилась.
— Мне жить больно, — выдавила из себя Кошка.
— А приятного никто и не обещал, — хмыкнула рыжая. — Я же говорю — сейчас не поймешь. Но зерно упало в почву, и со временем оно прорастет. А пока терпи.
Темноволосая молча улыбалась, словно смягчая ее слова. И возможно, не столько слова подействовали на Кошку, сколько эта улыбка. У нее появилась надежда, что когда-нибудь и вправду все образуется, и каждый вдох не будет уже причинять боль.
— А что вы здесь делаете? — спросила она. — Вы всегда здесь?
— В последнее время — почти всегда, — сказала рыжая. — Мы должны поддерживать огонь, сжигать мусор. Чтобы тот, кто ушел в туннели, снова вернулся на свет.
— Он ушел в будущее, — тихо сказала темноволосая.
— Разве оттуда можно вернуться? — спросила Кошка.
— Вот это нам и предстоит узнать, — сказала рыжая и саркастически фыркнула. — У нас много времени, и спешить нам некуда.
Кошке показалось, что еще чуть-чуть — и она поймет. А после этого сама сумеет стать такой же спокойной и беспечной. Но ее еще слишком многое волновало.
— Я… пойду? — неуверенно сказала она.
— Приходи еще, — улыбнулась ей темноволосая. А рыжая протянула маленькое треснувшее зеркальце в пластмассовой оправе.