После ядерной войны человечество выжило только в московском метро. Выжившие создали подземное общество с собственными законами и королевствами. Главный герой должен пройти через туннели и станции, чтобы найти надежду на спасение и узнать правду о мире за пределами метро.
Казалось громадным, а оказалось маленьким. Не влезли только: Арсений и двое его сыновей.
– А они что? – спросил Артем. – Их похоронить хотя бы.
– И без тебя приберут, – сказал Летяга. – И за мной, и за тобой. Проехали. Расслабься.
И еще собачий котлован не попал в зеркало.
Савелий и Леха сидели рядом, на просторном заднем сиденье. Артем, когда неприкосновенность себе покупал, им тоже взял на сдачу. Савельева японка пылила сзади, привязанная к внедорожнику, взятая в полон. Отказался бросать ее.
– Подозрительные типы, – поучаствовал Савелий. – Я их еще когда на трассе увидел, сразу подумал.
– Они из Мурома сюда пешком шли, – сказал Артем. – Там у них монастырь красивый, говорят. Белый с голубым.
– Говорят, что из Мурома, и говорят, что пешком, – поправил его Летяга. – Может, их вертолет за десять кэмэ отсюда высадил. Дали им легенду на отработку – и вперед. Все время кто-нибудь проникнуть пытается. Так и лезут, твари.
– А это они меня к рации позвали… – вслух подумал Артем. – Когда ты вызывал. Зачем им?
– Не знаю, – признался Летяга. – Но приказ у меня четкий."
"– А у меня, между прочим, сразу в башке тренькнуло, – Савелий подвинулся поближе к разговору. – Вот я как услышал английский в приемнике, сразу: оп-па! Пиндосы-то не окочурились! Мы тут, значит, думаем, что проутюжили их до победного, а они песенки себе распевают. И я такой: а дальше че? Ведь не дадут же нам спокойно дышать! Они же ж только и мечтали – развалить нас! Колонизировать! Ротшильды эти, весь этот мировой пидарастический интернационал. И я вот сразу, ей-богу: а это не они ли нас так в метро по говну мордой возят?
Леха причмокнул беззубым ртом; что имел в виду? По дому соскучился?
– Ага, – из-за руля буркнул Нигматуллин. – Если бы. Будут они мараться. Они нас сразу ракетами, как только пронюхают. А перехватывать нам их чем? Ни хрена не осталось.
– Не, ну теперь-то ясно. Вы как объяснили, у меня сразу все на место сщелкнулось! – цыкнул Савелий. – Все сошлось. Глушилки эти. А то я еду, блин, и думаю: ну как? Для чего? То, что Артемий там задвинул: Красная Линия, людей обманывают, заперли под землю – ну это же бред, так-то. Прости, конечно, брат. Смысл-то? Еду и понимаю: парень ты хороший, но чушь порешь. Сердце подсказывает: херота. Не может такого быть. Чтобы наши наших же за просто так. А вы когда объяснили – сердце такое: во. В точку. Я чувствовал ведь, сука, что слишком гладко все. Что столько лет нас не трогали. Что типа все выжили такие радостные. Теперь-то ясно, что.
