После ядерной войны человечество выжило только в московском метро. Выжившие создали подземное общество с собственными законами и королевствами. Главный герой должен пройти через туннели и станции, чтобы найти надежду на спасение и узнать правду о мире за пределами метро.
А, Артем?
– Да.
Проехали МКАД: одним направо в мертвую пробку, другим налево – но все туда же, а им обратно в Москву – жить-доживать, кому уж сколько.
Хороший был внедорожник: сиденья кожаные, броня в палец толщиной, аппаратура еще какая-то. Мотор уютно урчал, Нигматуллин вел цепко, мумии мелькали так быстро, как кадры в кино, как один человек.
– Хорошая машина, – сказал Артем. – Не знал, что у нас есть такие.
– Теперь вот есть.
Артем пожевал щеку – вместо того, чтобы все остальное у Летяги спросить. Не хотелось при людях. Потом не выдержал все-таки.
– А я ведь уже видывал эту машину. На Охотном ряду.
– В курсе.
– Думал, там и останусь лежать.
– Но не остался же.
– Почему?
– Узнали тебя. Свой ведь. Как мы своего?
– А если бы не узнали? Если бы я в противогазе был?
– Тогда бы… Не хер с рацией шляться. Глушилки тоже не весь сигнал перебить могут. Входящие все гасят, а исходящие не всегда. Приходится вручную работать.
– А как ищете?
– Ищем, – Летяга похлопал по приборам. – Тут пеленгатор есть. Хорошая машина.
Савелий поерзал: что-то осталось у него на душе неразрешенное.
– А че людям-то не сказать? Не было бы таких накладок… Как мы напортачили.
– Чтобы паники не было, – сказал Летяга. – А потом… У кого родственники там, у кого сям… Москва же. Начнут расползаться. И тогда – точно демаскировка. Даже в Ордене не все знают.
– Не все, – кивнул Артем.
– Ну и у меня, может, родственники, – отозвался Савелий. – Но раз такая тема! Чтобы мы этим гнидам еще и вазелинчиком сами помазались?
Нигматуллин за рулем поддержал его нечленораздельно.
– Ты не злись на старика, – обернулся к Артему Летяга с переднего сиденья. – Ну, не рассказал. Я-то сам всего год назад узнал. Он собирался, наверное.
– Наверное.
– Ты все правильно сделал, братик, – сказал Летяга. – Что с нами уехал. Точно. Все хорошо будет.
– И вы так всю Москву пасете? – спросил Артем. – Всех пеленгуете?
– Мы. Мы, Орден. Мы пасем, а не вы. Мы пеленгуем.
– А я вот каждый день наверх… На сорок шестой этаж… Каждый день – сеанс. И что?
– Что?
– Вы что, не слышали меня?
– И слышали, и видели.
– Но я же де-мас-ки-ро-вал вас! Нас! Всех!
Летяга посмотрел на Нигматуллина. Потом обернулся к Артему. Глаза его косили.
– Мельник сказал – не трогать тебя.
– Почему?
– Ну ты ж вроде… Родственничек. Неудобно.
– Останови, – ответил Артем. – Тошнит.
Нигматуллин послушался. Дал Артему вывернуться наружу.
