В бескрайних улицах Москвы, где здания кажутся невероятно высокими и бездонно темными подземельями выстроены станции метро — только здесь жизнь продолжается. Здесь каждое слово приказа — святое, каждый человек настолько ценен, что даже запрет их проникнуть в опасную зону заставляет дрожать сердце каждого метрополитена. В этом мире обычных людей все еще существует угроза неизвестной силы — и только чьи-то приказы могут спасти мир от ядра неведомого врага....
Все это остальных не касалось. Они, кажется, вообще не заметили совсем близко прошедшей смерти.
– Готовченко! – сказал Петр Ильич. – Я разделаю, на кухню тогда доставлю. Что сказать-то? Запечь? Рульку потушить?
– Запечь или потушить, Тем? – спросил Сухой. – Раз уж все равно сюрприз не состоялся.
– Запечь лучше.
Сухой кивнул.
– Ты как?
– Как? Не знаю даже, с чего начать.
– Пойдемте. Что тут стоять. Где пропадал?
– Где? – Артем оглянулся на Аню. – В Полисе был. Сюда никто не приходил из Полиса? От Мельника? Или вообще чужие? Меня спрашивал кто-нибудь?
– Нет.
– А наши возвращались ночью из центра? С Ганзы? Никаких слухов не приносили?
Сухой внимательно посмотрел на него.
– Что случилось? Случилось что-то, да?
Вышли из хлева на станцию. Из-за красного аварийного света казалось, что это Александр Алексеевич резал свинью. Или Артем.
– Пойдем перекурим.
Отчим Артемова курения не одобрял. Но сейчас не стал бухтеть.
– Я выживших нашел, – сказал Артем просто. – Других выживших.
– Ты? Где? – Сухой покосился на Аню.
Артем разлепил губы, чтобы продолжить, и вдруг задумался. Независимая станция – ВДНХ. И Сухой – ее начальник. А бывают тут независимые?
– Он правду говорит, – подтвердила Аня.
– Ты не знаешь?
– Я? Не знаю, – аккуратно, чтобы не обидеть исхудавшего еще больше и обритого Артема, произнес Сухой.
– Среднее звено, – определил Артем. – Ладно.
– Что?
– Дядь Саш. Все долго рассказывать. Давай я суть. Мы не одни уцелели. Весь мир выжил. В России разные города. Запад.
– И это тоже правда, – сказала Аня.
– Запад? А что война? – нахмурился Сухой. – Продолжается, что ли? А эфир пустой почему? Почему никто этих выживших тут не видел?
– Глушат эфир. Как в советское время, – попытался объяснить Артем. – Потому что война якобы продолжается.
Это Сухой понял.
– Знакомо.
Артем прищурился недоверчиво.
– Знакомо?
– Проходили такое. А кто? Красные?
– Ты Бессолова знаешь? – спросил Артем.
– Бессолова? – повторил Сухой. – Это с Ганзы который?
– Нет никакой Ганзы, дядь Саш. И Красной Линии нет. И скоро совсем не будет. Скоро это все объединят, чтобы вместе противостоять общему врагу. Чтобы никогда не вылезать из метро никуда. Такой сценарий пошел.
