В бескрайних улицах Москвы, где здания кажутся невероятно высокими и бездонно темными подземельями выстроены станции метро — только здесь жизнь продолжается. Здесь каждое слово приказа — святое, каждый человек настолько ценен, что даже запрет их проникнуть в опасную зону заставляет дрожать сердце каждого метрополитена. В этом мире обычных людей все еще существует угроза неизвестной силы — и только чьи-то приказы могут спасти мир от ядра неведомого врага....
Сухой как бы поверил, но уточнил еще у Ани на всякий случай:
– Это еще кто-то знает? Что в других городах выжили?
– На Полисе вчера во всеуслышание объявили, – ответила она. – Это правда, Александр Алексеевич.
– Весь мир выжил? И как живут? Лучше нашего?
– Не знаю. Не говорят, – объяснил Артем. – Было бы хуже – точно сказали бы.
Сухой прикурил от одной папиросы, слишком быстро вышедшей, сразу другую.
– Еб – твою – мать.
Посмотрел немного на красную лампу.
– Ты этому Бессолову должен что-нибудь? – спросил Артем.
– Нет. Что бы? Я его и видел только раз, на Ганзе.
– Это хорошо. Дядь Саш… Надо закрыть станцию. Закрыть ее, чтобы никто к нам не прошел оттуда. И людей подготовить. Нужно, чтобы ты им все рассказал. Они тебе поверят.
– К чему подготовить?
– Их надо вывести отсюда. Вывести их из метро. Пока это еще возможно. Наших хотя бы.
– Куда вывести?
– Наверх.
– Куда именно? На станции двести человек. Женщины, дети. Куда ты их хочешь повести?
– Мы отправим разведчиков. Найдем место, где фон низкий.
Сухой третью папиросу очередью пустил.
– Зачем?
– Что – зачем?"
"– Зачем нам идти в Муром? Зачем всем этим людям выходить из метро и идти куда-то? Они тут живут, Артем. У них дом тут. Они за тобой не пойдут.
– Затем, что они родились наверху! На воздухе! Под небом! На свободе!
Александр Алексеевич покивал Артему: без издевательства, с сочувствием, вот ровно как детский врач.
– Они уж не помнят этого, Темочка. Они здесь привыкли.
– Они тут как морлоки! Как кроты!
– Зато жизнь по накатанной. Зато все понятно. Они не захотят ничего менять.
– Да они, как у костра сядешь, только и знают, что прошлое вспоминать – у кого что было, кто как жил!
– Туда, по чему они скучают, ты их не вернешь. А они не вернуться в него хотят, а вспоминать. Ты молодой еще, потом поймешь когда-нибудь.
– Не понимаю!
– Ну.
– Я тебя прошу просто: закрой станцию. Ты не хочешь им сказать – давай, я скажу. Иначе сюда просочится эта зараза… Нагадят им в головы, как везде… Я уже повидал такого…
– Я не могу закрыть станцию, Артем.
– Какие еще комбикорма? Грибы же!
– С грибами хреново. Почти весь урожай погиб.
– Видишь? – Артем скривил Ане улыбочку. – А ты о грибах пеклась. Оказывается, и без них можно. Без сраных комбикормов, оказывается, нельзя.
– Ты не суди. Я начстанции, Артем, – покачал головой Сухой.
