В бескрайних улицах Москвы, где здания кажутся невероятно высокими и бездонно темными подземельями выстроены станции метро — только здесь жизнь продолжается. Здесь каждое слово приказа — святое, каждый человек настолько ценен, что даже запрет их проникнуть в опасную зону заставляет дрожать сердце каждого метрополитена. В этом мире обычных людей все еще существует угроза неизвестной силы — и только чьи-то приказы могут спасти мир от ядра неведомого врага....
Ничего: конкуренции меньше.
– Слышь, Лех, отвали! Я первый тут уапше! – смуглый вертлявый усач толкнул татуированного парня в Христа; тот окрысился, но отступил.
– Ты куда вылез, епт? Думаешь, в туннеле встретишь их – все говно твое? – подскочил другой, сизощекий и лысый.
– Гля, че салага вытворяет!
– Ладно, мужики, вы че… Они порожние все равно!
– Дай проверю!
Нюх стриженого Леху с крестом не подвел. Котангенс ничего не вез.
Он развел руками добродушно, высадил Артема с Гомером:
– Тут мои владения заканчиваются!
И укатил обратно в темноту, насвистывая что-то невыносимое.
Дозор дежурно, по мере необходимости ознакомился с гостями и пропустил; поналетевшие торговцы рассосались. Остался только самый первый – Леха. Видно, самый голодный.
– Может, экскурсию, ребят? У нас туристам есть на что взглянуть. Поезд когда в последний раз видели? Гостиница у нас в нем. Номера – шик! С электричеством. В коридоре. Скидку пробью.
– Я тут все как свои пять пальцев, – по-хорошему объяснил Артем и двинул вперед; Гомер пошаркал за ним.
Рижская была сделана из двух счастливых цветов: красного и желтого, но чтобы обнаружить это, нужно было ногтем соскрести слой жира с плитки, которой станция была облицована. Один из туннелей был заткнут снулым метропоездом, приспособленным под общежитие. А через второй осуществлялась вся здешняя жизнь.
– А бар знаете наш? Только открылся. Брага – первый класс. Гонят, правда, тоже из…
– Не надо.
– Ну чем-то вам придется, ребят, себя тут развлекать. Проспект закрыт.
Артем вздернул плечи.
– И что, нет способа? Наверняка можно же договориться?
Леха хмыкнул.
– Пойди, договорись. У них на Ганзе сейчас кампания. Борются с коррупцией. Как раз под раздачу попадешь. Тех-то, кто берут, отмажут потом. Свои ведь. Но сажать кого-то надо.
– А закрыли из-за чего?
– Грибная хворь какая-то. Гниль типа. Не то через воздух летит, не то люди разносят. Так что они пока поставили все на паузу.
– Преследуют меня просто, – под нос себе сказал Артем. – Не отпускают.
– А? – Леха наморщил лоб.
– Бомбил я эти грибы, – произнес Артем четко.
– Понимаю, – согласился Леха. – Унылый бизнес."
"Мимо пронеслись несколько мужиков, громыхая жестяными ведрами. Леха дернулся было им вслед, но остановил себя. Определил, наверное, что с упрямыми туристами ему будет интереснее.
– Ваш-то бизнес повеселее, – заметил Гомер.
– Зря ты так, деда, – тот нахмурился.
