В бескрайних улицах Москвы, где здания кажутся невероятно высокими и бездонно темными подземельями выстроены станции метро — только здесь жизнь продолжается. Здесь каждое слово приказа — святое, каждый человек настолько ценен, что даже запрет их проникнуть в опасную зону заставляет дрожать сердце каждого метрополитена. В этом мире обычных людей все еще существует угроза неизвестной силы — и только чьи-то приказы могут спасти мир от ядра неведомого врага....
И выручку спокойней было оставить тут же, в одном из банков Ганзы, чтобы не отрезали за нее голову в темных туннелях лихие люди, подглядев удачную сделку. Тех, кто упрямствовал и тащил мимо свой товар сам, все равно облагали сборами. И как бы ни жили прочие станции, Ганза богатела. Во всем метро никто ей был не указ. И граждане ее были этим горды и счастливы; а все остальные мечтали получить ее гражданство.
С середины платформы видна была уходящая в перегон очередь из грузовых дрезин, которых на Рижскую не пускали: брокеры на то были и брокеры, чтобы наперегонки купить товар в северном туннеле и продать в южном.
– Вся коммерция встала, – пожаловался Леха. – Душат предпринимателя, гниды. Монополисты гребаные. Занимается человек честно своим делом, нет же! Кто вот им дал право на нас наживаться? Я спину буду гнуть, а у них брюхо расти будет? Это же угнетение, блин! Дали бы свободно нам торговать, все метро б расцвело!
Артему вдруг стало симпатично, несмотря и на аромат.
– У Ганзы и так нормально все, – сказал он, вспоминая. – Был случай. Пришлось работать на Павелецкой. На кольцевой. Разгребать нужники. К году работ приговорили. Через неделю сбежал.
– Считай, крещение прошел, – кивнул Леха.
– Они все это добро – в выгребные ямы и в шахты. Не снисходили до торговли.
Леха невесело ухмыльнулся.
– Богато живут.
Достал портсигар с нарезанной бумагой, кисет с куревом. Угостил. Гомер отказался, Артем взял. Пристроился к болтающейся под потолком лампочке, уткнулся в буквы, прежде чем закатать в них самопальный «табак».
И молодую силу тяжести:Так начиналась власть немногих.Итак, готовьтесь жить во времениГде нет ни волка, ни тапира,А небо будущим беременно –Пшеницей сытого эфира.А то сегодня победителиКладбище лета обходили,Ломали крылья стрекозиные…"
"И ровно крылья-то оборвали.
– А что, сильно на Проспект нужно? – щурясь сквозь дым, шепнул Леха.
– На Ганзу. Нужно, да.
– Визы проставлены?
– Есть.
Затянулись еще. Гомер закашлялся.
