В бескрайних улицах Москвы, где здания кажутся невероятно высокими и бездонно темными подземельями выстроены станции метро — только здесь жизнь продолжается. Здесь каждое слово приказа — святое, каждый человек настолько ценен, что даже запрет их проникнуть в опасную зону заставляет дрожать сердце каждого метрополитена. В этом мире обычных людей все еще существует угроза неизвестной силы — и только чьи-то приказы могут спасти мир от ядра неведомого врага....
Досмотрели багаж, и сразу, конечно, все нашли: вот рация, а вот автомат. Спас унтер: пошептал что-то, улыбаясь Артему из-за черного плеча, и пограничники обмякли.
Однако на саму станцию не пустили.
Нашли в туннеле зарешеченный боковой ходок, у которого стояла охрана.
– Сначала медосмотр, – бодро сообщил Дитмар. – В Железный легион хлюпиков не берут. Снаряжение… и курицу… придется временно сдать.
Оставили все охране.
Комната. Белый кафель кругом. Пахнет карболкой. Кушетка, доктор стоит в маске микробной, в шапочке, одни лохматые брови нависают.
– Ну, кто у нас первый?
– Давайте, я, что ли! – брокер поежился.
– Раздевайтесь до трусов. Медкомиссию проходили?
Доктор поглядел, постучал, пощупал резиновыми перчатками, в глотку заглянул, попросил оскалиться. Стетоскоп надел, попросил подышать.
– А теперь трусы спускаем.
– А что? – напрягся Леха.
– Ну вот левое яичко, кажется… Не чувствуете?
– Вот… Вот так, конечно… Чувствую.
– Подзапущено уже. Под-за-пу-ще-но.
– Ну… Доктор… Танцор-то я хороший! – оскалился брокер. – Так что мне нормально, не мешает.
– Ну, не мешает – и славно. Одевайтесь, уважаемый. Свободны. Вот, правая дверка.
Леха натянул, застегнул, а врач пока писал что-то в бумажке. Унтер прочитал, покивал.
– Добро пожаловать.
Брокер подмигнул Гомеру с Артемом: и вам не хворать, и нырнул в предписанную дверь. Там какие-то ступени вниз бежали.
– Теперь вы, что ли, уважаемый.
Это Гомеру.
Старик шагнул вперед. Оглянулся на Артема: кто знает, что у них тут за медкомиссии. Артем не забирал у него своих глаз, не бросал деда. Вдруг накатило дежавю, огорошило, как очнулся. Кашлянул: в горле запершило. Доктор на него внимательно посмотрел."
"Гомер сложил вчетверо засаленный плащ, положил на кушетку, на край, в ноги; стянул через голову свитер, под ним – майка грязная, под мышками пятна.
– Так… Шею давайте посмотрим… Щитовидку… Под бородой-то… – доктор запустил руки Гомеру в его кислое серебро. – Ну что… Зоба нет. Остальное сейчас прощупаем…
Промял Гомеру – напряженному, насупленному – живот, заставил и старика спустить брюки, там все проверил.
– Опухолей не вижу никаких.
